Первейшее лекарство состоит в том, чтобы не относиться к большому обществу слишком серьезно и интересоваться тем, с кем имеешь дело.
Пол Гудмен


Copyright © 2007
Gestalt Life

Психология телесности и психосоматика / Николаева В.В.O психологической природе алекситимии

В истории развития психосоматических исследований одно из центральных направлений представлено поиском особого психического качества психосоматической специфичности, являющейся фактором, предрасполагающим к возникновению психосоматической патологии, влияющим на течение и лечение заболеваний. Последней по времени попыткой подобного рода является выделение и описание феномена алекситимии (14, 15).
Алекситимия рассматривается как некая совокупность признаков, характеризующих психический склад индивидов, предрасполагающий их к заболеваниям психосоматической специфичности. Следует отметить, что в последние годы она связывается со все более широким кругом нозологических форм (например, депрессия, вторичные психосоматические расстройства при хронических заболеваниях и др.) и характеризуется в этом случае как феномен вторичной алекситимии. Таким образом, прогностическое значение этого феномена тем самым значительно нивелируется. Все более актуальным в то же время становится вопрос о возможности квалификации степени выраженности этого феномена или даже создания типологии алекситимии. Какова же сущность этого феномена?
Согласно имеющимся в литературе описаниям, для лиц с алекситимией характерно особое сочетание эмоциональных, когнитивных и личностных проявлений. Эмоциональная сфера этих пациентов отличается слабой дифференцированностью. Они обнаруживают неспособность к распознаванию и точному описанию собственного эмоционального состояния и эмоционального состояния других людей. Когнитивная сфера лиц с алекситимией отличается недостаточностью воображения, преобладанием наглядно-действенного мышления над абстрактно-логическим, слабостью функции символизации и категоризации в мыщлении. Личностный профиль этих пациентов характеризуется некоторой примитивностью жизненной направленности, инфантильностью и, что особенно существенно недостаточностью функции рефлексии. Совокупность перечисленных качеств приводит к чрезмерному прагматизму, невозможности целостного представления собственной жизни, дефициту творческого отношения к ней, а также трудностям и конфликтам в межличностных отношениях. Последнее усугубляется еще и тем, что на фоне низкой эмоциональной дифференцированности у них в ряде ситуаций с легкостью возникают кратковременные, но чрезвычайно резко выраженные в поведении аффективные срывы, причины которых плохо осознаются пациентами. Ограниченные возможности понимания себя, связанные с дефицитом рефлексии, становятся значительным препятствием в психотерапевтической работе с этими больными.
В литературе до настоящего времени ведутся дискуссии о природе этого феномена, причем, одной из самых распространенных в этом отношении является гипотеза об изменении взаимодействия полушарий мозга с недостаточностью функции правого полушария (см.,напрмер, статью И.С.Коростелевой и В.С.Ротенберга в данном сборнике).Не отрицая правомерности выдвижения подобных гипотез, отметим, что попытка физиологического объяснения природы алекситимии явно недостаточна и не только не исключает, но и предполагает необходимость содержательного психологического анализа этого феномена, т.е. исследования вопроса о его психологической природе и механизмах. Научная актуальность подобного анализа, как мы полагаем, состоит в том, что он позволит понять некоторые скрытые до настоящего времени психологические механизмы возникновения психосоматических феноменов, в частности, роль процессов психологической саморегуляции в их генезе. Знание же этих механизмов может открыть путь к научно обоснованному поиску путей психологической коррекции и психотерапии.
Разумеется, психологическое исследование феномена алекситимии требует специальной теоретической проработки, строгого (насколько это возможно, учитывая сложность феномена) экспериментального исследования. В настоящей статье мы предлагали остановиться лишь на некоторых аспектах этой проблемы, а именно, на рассмотрении связи феномена алекситимии с особенностями психологической саморегуляции. С этой целью обратимся к некоторым положениям отечественной психологии, относящимся к проблеме саморегуляции.
Понятие "саморегуляция" носит междисциплинарный характер. Саморегуляция есть системный процесс, обеспечивающий адекватную условиям изменчивость, пластичность жизнедеятельности субъекта на любом из ее уровней. В работах многих авторов содержится попытка вычленения собственно психологического аспекта саморегуляции. При этом выделяется уровень психической саморегуляции (1), который способствует поддерживанию оптимальной психической активности, необходимой для деятельности человека. Другой - операционально-технический уровень саморегуляции обеспечивает сознательную организацию и коррекцию действий субъекта (10). Личностно- мотивационный уровень саморегуляции (3, 4, 5, 7, 8) обеспечивает осознание мотивов собственной деятельности, управление мотивационно-потребностной сферой; создает возможность быть хозяином, творцом собственной жизни. Благодаря функционированию этого уровня саморегуляции "раскрываются внутренние резервы человека, дающие ему свободу от обстоятельств, обеспечивающие даже в самых трудных условиях возможность самоактуализации" (8, с. 122).
Способность произвольного управления собственной мотивационной сферой рассматривается многими исследователями в качестве одной из важнейших характеристик человека, как показатель гармонии и зрелости личности (7,8).
Мотивационно- личностный уровень саморегуляции есть процесс, опосредованный социальными нормами и ценностями, а также системой внутренних требований, особой "жизненной философией", превращающими человека в активного субъекта жизнедеятельности. Л.С.Выготский связывал специфически человеческий способ регуляции с созданием и употреблением знаковых психологических орудий и видел его в явлении овладения собственным поведением. Знаки понимались им как искусственные стимулы-средства, сознательно вводимые в психологическую ситуацию и выполняющие функцию автостимуляции (6). С.Л.Рубинштейн связывал высший уровень саморегуляции с появлением мировоззренческих чувств, т.е. "осознанным ценностным отношением человека к миру, другим людям, себе самому" (12, с. 370).
Концепция А.Н.Леонтьева положила начало исследованию "связной системы личностных смыслов" (II, с. 218), межмотивационных отношений, которые характеризуют собою строение личности. Подчеркивая регулирующую функцию систем личностных смыслов, А.Н.Леонтьев отмечал, что "можно понимать и владеть значением, знать значение, но оно будет недостаточно регулировать, управлять жизненными процессами: самый сильный регулятор есть то, что я обозначаю термином "личностный смысл" (II, с. 239). Следовательно, процессы саморегуляции заключаются не в осознании, сознание не производит, а опосредует их. Саморегуляция в этом понимании есть особая деятельность, "внутренняя работа" или "внутреннее движение душевных сил" (9), направленное на связывание систем личностных смыслов.
Дальнейшую конкретизацию идеи Л.С.Выготского, С.Л.Рубинштейна, А.Н.Леонтьева получили в концепции смысловых образований личности (2, 3, 4).
Смысловые образования рассматриваются как "целостная динамическая система, отражающая взаимоотношения внутри пучка мотивов, реализующих то или иное отношение к миру" (4, с. 48). Регулирующая роль смысловых образований особенно ярко выявляется при осознании и принятии их в качестве ценностей (5). Ф.Е.Василюк, подчеркивая регулирующую роль смысловых образований, выделяет особую деятельность по производству смысла "в критических ситуациях невозможности реализации внутренних необходимостей своей жизни" (5, с. 25-27). Эта особая деятельность (переживание), возникнув в критических жизненных ситуациях, может стать, по мнению автора, самостоятельным функциональным органом, т.е. "одним из привычных средств решения жизненных проблем и пускаться субъектом вход даже при отсутствии ситуации невозможности" (там же, с. 75). Т.о. переживание как особая деятельность смыслопорождения может выполнять регулирующую функцию и в ситуациях обыденной жизни.
В литературе мы находим удачную попытку дифференциации этого рода саморегуляции и волевого повеления (8). Последнее возникает, в частности, в условиях мотивационного конфликта, не ориентировано на гармонизацию мотивационной сферы, а лишь на устранение этого конфликта. Элективная же саморегуляция обеспечивает "достижение гармонии в сфере побуждений" (там же, с. 123). В качестве механизмов личностно-мотивационного уровня саморегуляции рассматриваются рефлексия и смысловое связывание (8). Рефлексия обеспечивает человеку возможность взгляда на себя "со стороны", она направлена на осознание смысла собственной жизни и деятельности. Она позволяет человеку охватить собственную жизнь в широкой временной перспективе, соотнести настоящее с прошлым и будущим, создавая тем самым "целостность, непрерывность жизни" (9), позволяя субъекту сохранить или восстановить внутреннюю гармонию, необходимым образом перестроить свой внутренний мир и не оказаться всецело во власти ситуации.
Являясь частным механизмом личностно-мотивационного (или смыслового) уровня саморегуляции, рефлексия представляет собою мощный источник устойчивости, свободы и саморазвития личности (8, 9). В этом заключено ее принципиальное отличие от неосознаваемых форм смысловой регуляции (психологических защит), функционирующих на уровне усвоенных психических автоматизмов.
Таким образом, резюмируя имеющиеся в литературе взгляды на сущность личностно- мотивационного уровня саморегуляции, отметим, что она представляет собою особую форму внутренней активности. Она может быть рассмотрена как особая деятельность, мотивы и цели которой заключены в сохранении внутренней гармонии, самоидентичности, обеспечивающих успешность самоактуализации. Частные цели подобной деятельности могут быть ситуационно обусловлены, но и их содержание в контексте этой деятельности всегда составляет прижизненно сформированные осознанные человеческие ценности, правила, сложившаяся система внутренних требований. Характер этих требований отражается в содержании и структуре самооценки и уровня притязаний (в частности, в соотношении реальной и идеальной самооценки, 3).
Обратимся снова к феномену алекситимии. Напомним, что одним из важных признаков алекситимии является дефицит рефлексии, т.е. осознания собственной человеческой сущности, потребностей и мотивов деятельности, и, следовательно, невозможности управлять своими побуждениями, гибко перестраивать их в соответствии с требованиями ситуации, меняя при необходимости "жизненный замысел" в целом или, находя новые внутренние средства для сохранения прежнего. Внутренняя закованность, отсутствие внутренних средств гармонизации жизни или неспособность их адекватного выбора и делают такого пациента подобным (по образному выражению одного из исследователей (цит. по 14) "чем-то вроде туго натянутого каната".
Понимая всю сложность обсуждаемого предмета, попытаемся тем не менее, опираясь на общепсихологические представления о сущности личностно-мотивационного уровня саморегуляции, понять, какова роль этих механизмов в генезисе алекситимии. Прежде всего, следует отметить, что для возникновения деятельности саморегуляции необходимо наличие сформированного "органа саморегуляции" - особой деятельности, имеющей свою направленность, цели, средства и т.д. В основе ее, как мы полагаем, лежит потребность в саморазвитии, самостроительстве, самоактуализации, духовном росте. Можно цредположить также, что такая потребность "находит свой предмет" (А.Н.Леонтьев) в специфически человеческой системе культурных ценностей (этических и эстетических, прежде всего). Именно они создают почву для эффективного смыслопорождения и обретения благодаря этому внутренней гармонии и осмысленности жизни в самых сложных (субъективно и объективно) положениях.
Усвоение этих ценностей в онтогенезе - источник длящегося в течение всей жизни развития.
Проведенное нашей аспиранткой И.А.Сапаровой исследование ценностно- смыслового уровня саморегуляции показало, что отсутствие или дефективность ценностного опосредования являются одной из психологических причин возникновения ипохондрического развития личности.
Эта особая внутренняя деятельность, деятельность саморегуляции, как можно предположить, должна быть "встроена" в общую иерархическую систему деятельностей человека, мотивы которых в их динамическом иерархическом соотношении и составляют смысловую сферу личности. Б.С.Братусь, выдвигая гипотезу об уровнях психического здоровья, называй один из них собственно личностным, "ответственным за производство смысловых ориентаций, определение общего смысла и назначения своей жизни, отношений к другим людям и себе" (3, с. 71).
Неустойчивость или узость мотивационной иерархии, несформированность потребности в саморегуляции, недостаточность в звене ценностного опосредования, неусвоенные в процессе онтогенетического развития средства рефлексии составляют предпосылки для возникновения алекситимии.
Отсутствие или недостаточная сформированность деятельности саморегуляции, дающей возможность произвольного управления собственными побуждениями, усиливают директивность актуальных потребностей субъекта и связанных с неуспехом в их реализации эмоций, способствуют фиксации отрицательного эмоционального состояния, т.е. возникновению описанного в литературе "смыслового барьера" (13). Последний стабилизирует и хронизирует эмоцию, упрочивает сопровождающие ее телесные сдвиги, т.е. таким образом, является источником возникновения стойких соматических изменений в организме. Невозможность осуществления эффективной саморегулядии может способствовать актуализации упрочившихся в прошлом опыте субъекта защитных автоматизмов, "включение" которых усиливает блокировку произвольных механизмов саморегуляции. Таким образом, создается замкнутый круг: неуспех в реализации актуальной деятельности - отрицательная эмоция - защитные автоматизмы - хронизация эмоции - соматические сдвиги в организме - усиление эмоции - упрочение соматических проявлений. Вероятность формирования подобного порочного круга повышается в критических жизненных ситуациях, требующих от субъекта повышенной активности в области саморегуляции.
Правомерность наших предположений подтверждается результатами клинико-психологического исследования больных с явлениями вторичной алекситимии. Речь идет об исследовании взрослых лиц, перенесших в возрасте до 3-х лет операцию по поводу врожденного порока сердца (это исследование проводилось совместно с Т.Т.Горячевой и О.Н.Трофимчук). Все формирование психики этих больных протекало в особых дефицитарных условиях, вызванных как непосредственно соматическими ограничениями после тяжелой операции в детстве, так и особого отношения близких к перенесшим операцию детям.
Среди обследованных больных отчетливо выделялась группа лиц с алекситимией. Объем настоящей статьи не позволяет нам подробно остановиться на результатах этого исследования, приведем лишь ряд основных данных, относящихся к характеристике черт алекситимии, обнаружившейся при психологическом исследовании этих больных. К числу таких проявлений относятся:
-бедность языка в самоописаниях и общении;
- малая представленность в настоящем событий прошлой жизни;
- невозможность адекватного прогноза собственной деятельности (даже в экспериментальной ситуации);
- недостаточная инициатива и активность в поиске средств - даже при выполнении экспериментальных заданий;
- зависимость от близкого взрослого (матери) при совместном выполнении ряда заданий;.
- неустойчивость и недифференцированность самооценки, в ряде случаев полная проекция оценок окружающих в структуре самооценки больного;
- неустойчивость ж неадекватность целеполагания при исследовании уровня притязаний;
- неопределенность или полное отсутствие перспективы будущего.
Таким образом, самое краткое описание позволяет констатировать признаки типичной алекситимии.
Касаясь вопроса о генезе этого феномена в данном случае, можно отметить особую роль ряда условий, в которых протекало формирование психики этих пациентов. К их числу относятся:
- специфический телесный опыт (болезнь в раннем детстве, операция с последующими ограничениями активности);
- фиксация внимания семьи на болезни ребенка, включение болезни в социальную ситуацию развития в качество ее центрального звена;
- директивное навязывание больному определенного - "инвалидного" - стиля жизни;
- длительное переживание неуспеха в значимой деятельности (в особенности в периоды нормативных кризисов развития);
- ограниченность эмоционального опыта спектром негативных эмоций (страдание, жалость, неуспех);
- неспособность собственного активного вмешательства в обстоятельства жизни.
Анализ истории жизни этих пациентов показывает, что функция организатора деятельности больных и главного "контролера" выполнял близкий взрослый (вплоть до периода взрослости самих больных). Он же строил всю программу будущей жизни больного. Неразрывная симбиотическая связь со взрослым (матерью) служила препятствием к формированию собственных целей, намерений, ориентаций на независимую взрослую жизнь. Следствием этого явилось формирование неустойчивой и ограниченной по содержании жизненной направленности, задержка в усвоении приемов произвольного опосредствования, неразвитости рефлексии. Т.е. собственная деятельность саморегуляции, как функциональный орган самостроительства, саморазвития, оказалась недостаточно или совсем несформированной. Вследствие этого удовлетворительное (или даже хорошее) соматическое состояние не становилось достаточным условием для преодоления инвалидного стиля жизни. Психическая декомпенсация вследствие неразвитости механизмов психологической саморегуляции явилась одним из итогов подобного жизненного стереотипа.
Понятно, что явление вторичной алекситимии лиц с психической декомпенсацией вследствие перенесенного соматического заболевания отличается от явления первичной алекситимии как по выраженности, так и по структуре признаков, характеризующих алекситимию. Обращаясь к данному клиническому примеру, мы хотели только проиллюстрировать мысль о том, что раскрытие психологической природы и механизмов данного явления возможно лишь при тщательном содержательно-психологическом анализе всего пути формирования психики. Кроме того, нам хотелось показать, что деятельность саморегуляпии в том ее понимании, о котором мы упоминали выше, рождается в процессе интериоризации межличностных форм контроля. Дефективность или недостаточность последних может затормозить или блокировать вовсе формирование механизмов эффективной личностно-мотивационной саморегуляции.
Подведем некоторые итоги.
1. Явление алекситимии есть результат прижизненного формирования психики в особых, дефицитарных в том или ином отношении условиях.
2. Одним из психологических механизмов алекситимии является недостаточность, несформированность особого функционального органа - деятельности саморегуляции, обеспечивающей активное творческое отношение к собственной жизни.
Мы обратились к краткому рассмотрению только одного из возможных психологических механизмов алекситимии. Безусловно, в генезе алекситимии велика роль и других факторов. В частности, особенности развития когнитивной сферы также вносят свой существенный вклад в формирование этого сложного феномена. Можно предположить, что удельный вес каждого из психологических механизмов в генезе алекситимии и будет определять ее тип.
Литература:
1.Абульханова-Славская К.А. Диалектика человеческой жизни. (Соотношение философских, методологических и конкретно-научных подходов к проблеме индивида). М., 1977.
2. Асмолов А.Г., Братусь Б.С., Зейгарник Б.В. и др. О некоторых перспективных исследованиях смысловых образований личности. // Вопросы психологии. 1979, 4, С.34-46.
3. Братусь Б.С. Аномалии личности. М. , 1988.
4. Братусь Б.С. К изучению смысловой сферы личности. // Вести. Моск. ун-та Серия 14 Психология 1981, 2, С. 46-56.
5. Василии Ф.Е. Психология переживания. М., 1984.
6. Выготский Л.С. Собрание сочинений. Т. 3. М., 1983.
7. Зейгарник Б.В. Опосредствование и саморегуляция в норме и патологии. // Вестник МГУ. Серия 14 "Психология". 1981, Ж 2, С. 9-15.
8. Зейгарник Б.В., Холмогорова А.Б. , Мазур Е.С. Саморегуляция поведения в норме и патологии. // Психологический журнал. 1989. Т.10. Л 2. С. 122-132.
9. Зинченко В.П. Наука - неотъемлемая часть культуры? // Вопросы философии. 1990. 1, С. 33-50.
10. Конопкин 0.А. Психологические механизмы регуляции деятельности. М., 1980.
II. Леонтьев А.Н. Избранные психологические произведения. М., 1983.
12. Рубинштейн С.Л. Проблемы общей психологии. М., 1973.
13. Славина Л.С. Дети с аффективным поведением. М., 1973.
14. Кгуstа1 Н. А1ехithymia and the effectiveness of psychoanalytic treatment // Int. J. Psychoana. Psychother. 6 1983.- N9.-p. 353-378.
15. Sifneos P.E. The prevalennse of alxithtymie chracterisics in psychosomatic patients // Psychother. Psychosom.-1973.-N 22.- p. 255- 262.

 


Назад к списку
Rambler's Top100

сОДЕЛУ ГЙФЙТПЧБОЙС