Первейшее лекарство состоит в том, чтобы не относиться к большому обществу слишком серьезно и интересоваться тем, с кем имеешь дело.
Пол Гудмен


Copyright © 2007
Gestalt Life

Групп-анализ /

Бион У. Групповая динамика

Создав психоаналитический метод, Фройд (1913; 1921) попытался при его помощи осветить некоторые загадочные места, на которые в своих работах о психологии человеческих групп натолкнулись Le Bon,  McDougall и другие. В данной статье я хочу рассмотреть схожие проблемы в свете современного развития психоанализа, и прежде всего такого, которое опирается на работы Меляни Кляйн.

Меляни Кляйн обращает внимание на то, что каждый человек уже в начале своей жизни находится в контакте с материнской грудью, а позднее, когда быстро расширяется примитивное сознание, с семейной группой. Далее Кляйн показала, что природа этого контакта показывает совершенно специфическое своеобразие, которое имеет огромное значение как для развития индивидуума, так и для более основательного понимания тех механизмов, на которые указывал Фройд, опираясь на свою гениальную интуицию.

Я хочу показать, что механизм, который по мнению Меляни Кляйн (1930, 1946) является типичным для наиболее ранних фаз психического развития, характерен и для взрослых людей в их контактах с многогранной жизнью. По-видимому, речь здесь о какой-то массивной регрессии. Взрослые вынужден поддерживать контакт с аффективной жизнью группы, в которой он живёт. Для взрослых людей это может оказаться столь же трудной задачей, как и для младенца установление контакта с материнской грудью, и невозможность справиться с требованиями такой задачи будет проявляться в регрессии. Вера в существование одной из групп, которая является чем-то большим, чем просто сумма составляющих её индивидов, является существенной составной частью такой регрессии, как и определённые существенные черты, которыми индивидуум наделяет предполагаемую группу. Фантазируемая групповая личность («экзистенция») приобретает право на своё существование в результате того, что регрессия связана с потерей индивидуумом своего «индивидуального своеобразия» (Фройд, 1921, стр. 94), которое невозможно отличить от обезличивания, а потому здесь будет довольно трудно понять, что собрание людей состоит всего на всего из индивидов. Если наблюдатель считает, что существует группа, то индивиды, из которых она состоит, должны пережить регрессию. И опять же, если индивиды какой-либо «группы» (причём под этим словом мы подразумеваем собрание индивидов, все из которых находятся в одном и том же состоянии регрессии) начинают осознавать угрозу для своего характерного своеобразия, то группа переходит в эмоциональное состояние, которое называется паника. Но это отнюдь ещё не означается, что группа находится в состоянии распада, несколько ниже я ещё покажу, что вовсе не разделяю мнения о том, что в состоянии паники мы уже не находим у группы её сплочённости.

В предлагаемой читателю работе я хочу охватить все теории, к которым я пришёл, применяя идеи, существующие в современном психоанализе. Как своими сильными сторонами, так и слабыми сторонами эти теории отличаются от многих других тем, что они были созданы в тех ситуациях эмоционального бремени, которое они и стараются описать. Я введу некоторые новые для психоанализа понятия, так как с одной стороны перед нами совершенно новая материя, а с другой стороны, а с другой стороны мне хочется посмотреть на то, не ведёт ли подход, не обременённый прежними теориями к одному из пунктов, в котором можно бы было сравнить мои представления о группе и психоаналитический взгляд на индивидуума, что в итоге могло бы привести к возможности оценить, дополняют ли эти подходы друг друга или же противоречат друг другу.

В некоторые мгновения я начинаю полагать, что психотерапевтическая группа по отношению ко мне имеет какую-либо установку и что мне удаётся выразить эту установку словами; в некоторые другие мгновенья кто-то из членов группы тоже начинает считать, что и по отношению к нему у группа сложилась определённая установка, о которой я мог бы сказать, в чём же она заключается. Подобного рода ситуации поставляют сырой материал, на котором мы строим наши истолкования; но сами такие истолкования ничем большим не являются как только одной из попыток охватить точными словами то, что как мне представляется является установкой группой по отношению ко мне или к другому индивидууму, а также какого рода установку имеет отдельный индивидуум ко всей группе. Для интерпретации я привлекаю только часть складывающейся ситуации и только тогда рассматриваю какую-либо ситуацию благоприятной для выдачи истолкования, когда такое истолкование одновременно и очевидно, и пока ещё своевременно.

Группы, в которых я пытаюсь обнаружить эти роли, проходят целый ряд эпизодов сложного эмоционального развития, по которым можно вывести теории групповой динамики. Последние я нахожу полезными для понимания сиюминутно происходящих процессов и вскрытия корней дальнейшего развития. В последующем изложении читатель встретится с обобщением этих теорий. 

Рабочая группа

В любой группе можно обнаружить черты психический активности. Любая группа, даже самая безобидная, собирается вместе, чтобы кое-что «осуществить». В этой активности все члены группы кооперируются друг с другом, в зависимости от способностей каждого. Эта кооперация осуществляется добровольно и зависит от того, что конкретные индивидуумы обладают некоторыми более или менее выраженными способностями. Участвовать в такого рода активности могут только индивиды с многолетним периодом научения и способностью к накоплению опыта, появляющихся у них в процессе психического развития. Так как такая активность направление на разрешение какой-либо задачи, то она связана с реальностью, а методы разрешения проблем будут отличаться рациональностью и потому, хотя и в всё ещё зачаточной форме, - научными. Приметы такой активности схожи с теми, которые Фройд (1911) приписывает сфере Я. Эту грань психической активности в группе я назвал «рабочей группой». Выражение «рабочая группа» обозначает только определённый вид психической активности, но не людей, посвящающих себя таковой.

Когда пациенты встречаются на сеансе групповой терапии, то всегда можно заметить, что часть психической активности направлена на разрешение проблем, из-за которых отдельные члены группы пытаются найти для себя помощь. Я привожу пример переходной фазы на одном из таких сеансов:

Шесть пациентов сидят вместе со мной в небольшом пространстве в форме круга. Молодая дама А предлагает всем участникам начать обращаться друг к другу просто по имени[1]. Становится заметно, что группа испытывает облегчение, так как наконец-то найдена хоть какая-то тема для разговора. Члены группы обмениваются взглядами, и на какое-то время можно замечать искру искусственного оживления. Господин B считает, что это неплохая идея, а господин С говорит, что это могло бы «сделать всю атмосферу более дружелюбной». Госпожа А подбадривает остальных попробовать угадать её имя; но не успела она сказать об этом, как молодая дама D сказала, что она боится, что тогда о её секретах смогут узнать вне группы и потому не хотела бы открывать своё настоящее имя. Господин E предлагает воспользоваться анонимными именами. Молодая дама F пристально рассматривает ноготь на своём пальце. Спустя несколько минут после предложения, высказанного молодой дамой А вся дискуссия оказалась полностью парализованной, она сменяется взглядами, которые всё чаще и чаще члены группы украдкой бросают на меня. Господин В собирается с духом и говорит, что однако мы всё же должны каким-либо образом обращаться друг к другу. Теперь настроение группы складывается из тревоги и нарастающей фрустрации. Ещё задолго до того как обратятся к руководителю, становится ясно, что он уже превратился в центр мыслей группы. Надежды группы на саму себя приводят её только к апатии и молчанию.

В настоящий момент я хочу обратить внимание читателя только на те аспекты приведённого эпизода групповой жизни, которые позволяют понять применение мною выражения «рабочая группа». Вполне может оказаться и так, что я буду делать и в самой группе, но по моему мнению значение подобного эпизода зависит от психической жизни группы, поскольку мы ещё можем говорить тут о наличии таковой жизни. Прежде всего: когда семь человек должны начать разговаривать друг с другом, то, естественно, что знание имён друг другу, существенно бы облегчило разговор. Поскольку дискуссия, вспыхнувшая в группе, возникла под воздействием осознания этих обстоятельств, то такую активность можно назвать продуктом деятельности рабочей группы. Но наша группа не только предложила сделать шаг вперёд, который пошёл бы на пользу любой группе, независимо от того, каковы её задачи. Группа пошла ещё дальше и предложила обращаться друг к другу просто по именам, что могло бы помочь создать дружественную атмосферу. В случае группы, о которой я говорю, можно с полным правом утверждать, что возникло мнение, что создание дружественной атмосферы вообще лежит в русле терапевтических требований. Подобным же образом можно будет и о том временном пункте в истории этой группы, из которого мы выхватили короткий эпизод, сказать, что как возражение молодой дамы D, как и попытка разрешить проблему со стороны господина Е диктуется терапевтическими требованиями. Фактически я говорю о том, что предложения членов группы хорошо подходят – к ещё не явно сформулированной – теории, в соответствии с которой наши страдания исчезнут, если групповые сеансы будут проводиться таким образом, что восприниматься будут только эмоции приятного рода. Становится видно, что демонстрация функции рабочей группы должна включать в себя следующие моменты: образование мыслителя, который ориентирован на перемещение мыслей в действие; теория, на которой всё базируется – в нашем случае потребность в дружественной атмосфере; веру в то, что одного только изменившегося окружения будет вполне достаточно для лечения, безо всякого изменения в индивидууме; и, наконец, от типа фактов, которые рассматриваются как «реальные».

В приведённом случае несколько позднее мне удалось увидеть, что оказалась несостоятельной функция рабочей группы (которую я вначале конечно же ещё так не называл), заключающаяся в представлении о достижении выздоровления посредством существования группы с исключительно приятными качествами, и даже обнаружить то, что какая-то групповая трудность помешала достичь ограниченного осуществления кажущегося столь простым действия – обращения друг к другу по именам.

Перед тем как перейду к объяснению сущности препятствий, встающих на пути деятельности рабочей группы, я хотел бы здесь упомянуть об одной из трудностей при изложении моих теорий, которая уже стала заметной. Когда я говорю о каком-либо эпизоде в группе подобному вышеприведённому, а затем пытаюсь вывести из него теорию, то всё это сводится только к тому, что я говорю, у меня есть теория, в соответствии с которой разыгрывается то или это, и что я всего на всего ещё раз опишу происшедшее другими словами. Из такой дилеммы читатель может помочь себе только посредством того, что он вспомнит какой-либо сеанс или собравшуюся группу, в которых он участвовал, и подумает о том, насколько он может припомнить те опорные пункты, по которым можно сделать вывод о существовании какой-либо из групповых функций – как я их называю. При этом не стоит забывать, что в своё понимание ситуации необходимо в качестве материала обязательно включать принципы конкретного применявшегося метода вместе с руководителем этой группы и т. д. 


Основные предпосылки (гипотезы)

Ориентация исключительно на деятельность рабочей группы многое оставляет в стороне. Действительно ли за предложение обращаться друг к другу по анонимным именам стоит только намерение пойти на встречу требованиям реальности? Скрытые взоры, озабоченность правильной формой обращения к психоаналитику, чуть позднее ставшее вполне очевидным – всё это было бы бессмысленно истолковывать так, словно бы оно было связано с функцией рабочей группы.

Деятельности рабочей группы создаются помехи, её отклоняют на что-то второстепенное, а иногда также и помогают реализоваться посредством определённой психической активности другого рода, имеющей один общий атрибут (качество): сильно выраженные эмоциональные тенденции. Эти активности, кажущиеся на первый взгляд хаотичными, получают определённый смысл, если мы допустим, что они появляются из основных предпосылок, общих для всей группы. В приведённом выше примере можно легко заметить, что одна из таких общих предпосылок состоит в том, что все члены группы собрались, чтобы полечиться у меня. Но исследование подобного рода мыслей в рамках функции рабочей группы показало, что существовали представления, придававшие реалистичность связанным с ними эмоциям, но только они не были созвучно действительно наивному ожиданию, которому сознательно предавались менее умные члены группы. А кроме того даже отдельные умные члены, среди которых например оказался даже учёный-естественник, своим поведением явно показывали, что они тоже лелеют схожие представления.

Первая основная предпосылка состоит в том, что группа собралась, чтобы предоставить себя в руки руководителя, от которого можно получить защиту и питание – материальное и духовное. Выражаясь подобным образом первую основную предпосылку можно рассматривать как повторение моего примечания: члены группы допускают, что «они собрались, чтобы полечиться у меня» - с одним только отличием, что вторая формулировка метафорически приукрашена. Но самое главное тут это то, что основная предпосылка может быть понята только тогда, когда моя формулировка будет приниматься дословно, не метафорически.

Сейчас я покажу терапевтическую группу, в которой действует основная предпосылка, которую я хотел бы назвать зависимость.

На группе присутствовали три женщины и два мужчины. Раньше этой группе показывала признаки функций рабочей группы, активность которой была направлена на лечение расстройств её участников группы. На этот раз можно было заметить, что они с отчаянием покинули прежнюю позицию и полностью надеялись на то, что я устраню у них все трудности, в то время как им самим можно будет ограничиться постановкой отдельных вопросов, на которые я должен буду отвечать. Одна из женщин принесла с собой шоколад и робко предложила кусочек от него своему соседу справа. Кто-то из мужчин ел бутерброд. Мужчина, любивший по-философски испытывать других и который на предыдущем сеансе сказал на группе, что он не верит в Бога и не принадлежит ни к какому вероисповеданию, сидел теперь молча, как он вообще довольно часто делал, пока одна из женщин не заметила с лёгкой иронией, что он умудрился до сих пор не задать ни одного вопроса. Тогда мужчина возразил: «А мне вообще не нужно ничего говорить, так как я знаю, что если я достаточно долго сюда похожу, то на все мои проблемы отыщутся ответы, причём самому мне для этого делать ничего не нужно».

На это я сказал, что похоже, что я превращаюсь в нечто схожее с каким-то групповым божеством; все вопросы обращены ко мне, в предположении, что я знаю на них все ответы и могу отвечать не затрачивая никаких усилий; пища принадлежит к особому роду манипуляции со стороны группы, позволяющему группе наделить мой образ материальной субстанцией (содержанием), и каковой группа желала бы сохранить; ответ философа хотя и позволяет понять, что он не верит в действенность молитвы, но по-видимому находится в явном противоречии с его прежними высказываниями о том, что он не верит в Бога.
Когда я был готов дать моё истолкование, то я был не только убеждён в его правильности, но у меня не было и тени сомнения в том, что я смогу убедить и других, в качестве доказательства предлагая им огромное количество материала (в этой статье я могу представить его только частично). Но не успел я всё высказать в группе, как у меня появилось чувство, что я допускаю явный ляпсус. Со всех сторон на меня были направлены пустые взгляды; материал для доказательств исчез. Я посмотрел на мужчину, жующего свой бутерброд, он складывал бумагу, в которую был завёрнут бутерброд, затем положил её в карман и со слегка вопрошающим взглядом посмотрел по сторонам вокруг себя. Одна из женщин пронизывающе взглянула на меня. Другая - сложила руки и пристально уставилась в пол. У меня стало возникать ощущение, что я совершил в обществе глубоко верующих людей какое-то богохульство. Второй мужчина обхватил руками подлокотники кресла и играл своими пальцами. «Шоколадная» женщина быстро проглотила последний кусочек от плитки шоколадки. Я продолжал интерпретировать дальше, что теперь я стал для них очень плохим человеком, так как сомневался в групповом божестве, что это вызвало в группе тревогу и чувства вины, так как группа оказалась не в состоянии дистанцироваться от греховности.

В этом изложении по одной причине, которая как я надеюсь станет позднее понятна для читателя, на передний план выдвигаю мои собственные реакции во время группового сеанса. С полным правом мне могут возразить, что истолкования, наиболее сильные основания для которых отыскиваются не в наблюдающихся в группе фактах, а в субъективных реакциях психоаналитика, с большей вероятностью могут быть объяснены психопатологией самого аналитика, чем динамикой группы. Это вполне справедливый упрёк, и ответ на него может быть дан только спустя многих лет тщательной работы, на которую один аналитик просто не способен; поэтому я и хочу сдвинуть в сторону эту проблему и перейти к тезису, который я буду защищать в следующих частях этой статьи.

А этот тезис говорит, что при групповом лечении многие истолкования, при чём среди них и самые важные, должны будут даваться на основе личных эмоциональных реакций психоаналитика. Я считаю, что эти реакции связаны с тем, что психоаналитик в групповых отношениях находится не положении приёмника (контейнера), что Меляни Кляйн обозначила в виде «проективной идентификации», этот механизм вообще играет в группе очень большую роль. Я думаю, что переживание контрпереноса имеет совершенно определённое качество, позволяющее аналитику различать то, когда он является объектом проективной идентификации, а когда – нет. У аналитика возникает чувство, что с ним начинают манипулировать таким образом, чтобы он играл роль – выявить которую довольно трудно -, приписываемую ему фантазией какого-либо индивидуума. Помешать этому может ему только нечто такое, что я могу обозначить в своём воспоминании как временную утерю понимания; человек находится под воздействием сильных ощущений, а одновременно считает, что их наличие вполне объясняется сложившейся объективной ситуацией, не считая необходимым обратиться к более обстоятельному прояснению причин. Смотря с психоаналитической позиции, это переживание состоит из двух тесно связанных друг с другом фаз: в первой фазе у нас возникает чувство, что мы явно дали неверное истолкование, независимо от того, что мы ещё делали; во второй – возникает ощущение, что становишься совершенно особой персоной в совершенно особой эмоциональной ситуации. Я верю, что главным требованием к психоаналитику для работы с группой является обладание способностью устранять от себя опьяняющее чувство реалистичности, которое сопровождает подобное состояние. Когда психоаналитик на такое способен, то он может давать истолкование, которое я мог бы считать верным, а в результате обнаружить его взаимосвязь с более ранним истолкованием, в достоверности которого у него возникло сомнение.
Теперь я должен перейти ко второй из основных предпосылок. Как и первая, она соответствует той цели, из-за которой группа и собралась. Впервые я обратил внимание на неё на одном из сеансов, в котором мужчина и женщина спорили друг с другом, явно забыв об остальной группе. Остальные члены группы то и дело обменивались взглядами, по которым было видно, что речь здесь шла о любовных отношениях; но совершенно серьёзно к этому никто не относился, да и внешнее содержание разговора вряд ли существенно отличалось от других разговоров в группе. Но я обратил внимание на следующее: обычно отдельные члены группы довольно болезненно реагировали на любое отклонение от активности, рассматривающейся как терапевтическая, что на этом этапе развития группы подразумевало, что кто-то выговаривался и получал «истолкование» от меня или другого участника группы. Но теперь ничем противоестественным не казалось то, что эта пара одна отвлекла на себя внимание всех. Позднее стало ясно, что не имеет особого значения пол партнёров для общей предпосылки, в ходу здесь было образование пары. Эти сеансы имели своеобразный, переполненный надеждами, заинтриговывающий характер, этим они существенно отличались от обычных сеансов со скукой и фрустрацией.
Не стоит считать, что элементы, которые я здесь называю «образование пар», появляются только в исключительных случаях или прежде всего именно таковыми. Намного чаще появляются состояния сознания такого рода, которые нам хорошо известны в психоанализе. Было бы также странным (назову тут только один пример), если бы у индивидов не обнаруживалось тех признаков реакции на групповую ситуацию, которые бы напоминали собой первичную сцену. Но если специалист позволяет увлечь себя воздействием реакций подобного рода, то на мой взгляд будет затрудняться понимание того, что именно может обнаружить только в группе. А кроме того излишняя концентрация на таких явлениях в самых плохих случаях приводит к жалкому подобию психоанализа вместо того, чтобы выявлять потенциальные терапевтические возможности группы. Таким образом, читатель должен понять, что в этой, как и во множестве других ситуаций, имеется огромная масса материала того рода, который мы хорошо знаем по психоанализу, но который в групповой ситуации ещё требует для себя анализа. Но сейчас я хотел бы отодвинуть в сторону этот материал и обратиться к рассмотрению той атмосферы, переполненной надеждами и ожиданиями, о которых я сказал как о приметах группы, образующей пары.

В словах эта предпосылка находит себе выражение в следующих мыслях: вступление в брак поставит крест на имеющихся невротических трудностях; если бы групповая терапия смогла бы достаточное распространиться, то она бы перестроила общество; предстоящее время года – независимо от того, будет ли это весна, лето, осень или зима – будет на этот раз лучше; необходимо формировать общества нового типа – улучшенную группу - и ещё многое тому подобное. Часто такие высказывания привлекают внимание к якобы будущим событиям; но для аналитика речь здесь идёт не о будущих событиях, а о воздействие сиюминутного состояния – и именно чувства надежды. Это чувство является характерным для группы, образующей пары. Уже наличия его одного является достаточным для до того, чтобы понять, что имеешь дело с группой, образующей пары, даже если кажутся отсутствующими все другие признаки. Чувство надежды является как предшественником, так и составной частью сексуальности. Оптимистические чувства, выражаемые в словах, являются рационализациями, имеющими цель, осуществить временное смещение и компромисс с чувствами вины – радость, испытываемая при переживании чувства надежды, оправдывается ссылкой на результат, который считается с нравственной точки зрения безупречным. Связанные друг с другом чувства группа, образующей пары, являются полной противоположностью переживаний ненависти, деструктивности и отчаяния.

Для того, чтобы такие чувства надежды сохранялись, необходимо чтобы вождь этой группы ещё не был рождённым – в отличии от вождей зависимой группы и группы борьбы-бегства. Таковым вождём является человек или мысль, которые в один из дней спасут группу – спасут от чувств ненависти, деструктивности и отчаяния, переполняющих свою или другую группу. Но чтобы такое могло произойти, само собой понятно, что эти Мессианские надежды никогда не должны исполняться. Надежда живёт только до тех пор, пока она остаётся надеждой. Трудность здесь состоит в том, что группа – благодаря рационализации своей пробуждающейся сексуальности, предчувствия того, что существует сексуальная жизнь, проявляющейся под видом надежды – имеет склонность оказывать на себя влияние в смысле рождения Мессии, будь это человек, или идея, или утопия. В той степени, в которой это удаётся, надежда становится слабее; ведь тогда уже не приходится на что-то надеяться, а так как деструктивность, ненависть и отчаяние никаким радикальным изменениям не подверглись, то становится опять ощутимо их существование. А в свою очередь это ещё больше ослабляет надежду. Если мы в качестве гипотезы примем, что необходимо так направлять ход группы, чтобы продолжали сохраняться её надежды, то те, кто посвящает себя этой задаче, или в своём качестве представителя специализированной рабочей группы, как я это буду описывать ниже, или в качестве отдельного индивидуума позаботиться о том, чтобы мессианские надежды оставались невыполнимыми. Опасностями здесь будет, естественно, или то, что такая специализированная рабочая группа в своём чрезмерном рвении нанесёт ущерб безвредной и творческой функции рабочей группы, или же она отстанет от развивающейся группы и будет поставлена перед мучительной необходимостью ликвидации Мессии, чтобы после этого заново создать мессианские надежды. В психотерапевтической группе проблема заключается в том, чтобы наделить группу способностями осознанного восприятия надежд и связанных с этим чувств, а одновременно ещё и возможностью выдержать всё это. То, что группа, находящаяся в фазе образования пар, способна выдерживать подобного рода чувства, следует относить на счёт функции основной предпосылки, а не считать признаком индивидуального развития.

Третья основная предпосылка говорит о том, что группа встречается для того, чтобы с чем-то сражаться или бежать от чего-то. К тому и другому группа подготовлена по-разному. Такое состояние сознания я называю «группа борьбы-бегства». Признанный лидер группы, находящейся в таком состоянии, должен предъявлять к группе те требования, которые позволят ей обратиться к агрессии или бегству. Если же лидер будет выставлять требования, которые не будут этому соответствовать, то такой лидер будет проигнорирован. В психоаналитической группе лидером рабочей группы является аналитик. Эмоциональная поддержка со стороны членов группы, на которую он может опираться, испытывает на себе колебания в зависимости от активированной основной предпосылки и степени соответствия его действий требованиям к вождю на различных состояниях сознания. В группе борьбы-бегства в своих попытках осветить происходящие процессы аналитик испытывает помехи из-за легкомысленности, с которой мобилизуется эмоциональная поддержка для предложений, которые выражают собой или ненависть к психологическим проблемам любого рода или изображают средства для их избегания. В этой связи я хотел бы напомнить о первом приведённом мною примере, где речь зашла об обращении друг к другу по именам. Такое предложение вообще можно истолковать как проявление желания бегства в группе борьбы и бегства; фактически же я истолковал этот эпизод по причинам, свзяанным с достигнутой группой стадией развития, как функцию рабочей группы.


Общность основных предпосылок

Для того чтобы участвовать в действиях в соответствии с основными предпосылками не требуется ни образования, ни опыта, ни особого уровня психического развития. Они появляются мгновенно, автоматически и импульсивно – никакой особой потребности я не испытывал в необходимости постулировать существование стадного инстинкта, для того чтобы объяснить феномены, которые я пережил в группе[1]. В отличии от функции рабочей группы действия в соответствии с основными предпосылками не требует от индивидуума способности к кооперации с другими людьми; всё здесь будет зависеть от того, будет ли конкретный индивидуум обладать «валентностью» - я позаимствовал этот термин из химии и обозначаю посредством него способность к мгновенной, непосредственной связи индивидуума с другим человеком, чтобы разделять с ним одну из основных предпосылок и действовать на её основе. Функция рабочей группы всегда появляется на базе одной (и только одной единственной) из основных предпосылок. Даже если функция рабочей группы остаётся неизменной, одновременно существующая основная предпосылка, пронизывающая все действия группы, может часто меняться – два или даже три раза в час; но может быть и так, что какая-либо из основных предпосылок сохраняет за собой главенство в течении многих месяцев.

Для объяснения судьбы неактивированных основных предпосылок вне поля, которое обычно рассматривается заслуживающим интереса психологов-учёных, я постулировал существование протоментальной[2] системы, в которой невозможно различить физическую и психическую активность. Нельзя не замечать, что вопрос о том, подходит ли какая-либо определённая область для психологических исследований, зависит ещё и от других факторов кроме свойств и структуры исследуемой области; одним из таких факторов является досягаемость для техник психологического исследования. Открытие области психосоматической медицины наглядно показывает те трудности, на которые натыкаешься при любой попытке определения линии, разграничивающей психические и физические феномены. Поэтому я отказываюсь от проведения границ между активизированными основными предпосылками и теми, которые я приписал гипотетической протоментальной системе.

Существует много техник для исследования функции рабочей группы, и применяются они ежедневно. А для исследования феномена основных предпосылок я считаю неизбежным обращение к психоанализу или к технике, явно опирающейся на него. Но так как функции рабочих групп оказываются постоянно пронизанными феноменами основных предпосылок, то становится ясно, что техники, которые не учитывают такого рода феномены, будут давать только искажённую картину функций рабочей группы.

Аффекты, связанные с основными предпосылками, можно обозначать обычными словами: страх, боязнь, тревога, ненависть, любовь и т. д. Но аффекты, присущие всем основным предпосылкам, оказывают друг на друга незаметное воздействие, словно бы речь здесь шла об определённой комбинации эмоций и чувств, присущих активированной основной предпосылке. Это означает: тревога, наблюдающаяся в зависимой группе, будет иметь иной характер, чем тревога в группе, образующей пары, тоже самое можно сказать и о всех остальных чувствах.

Всем основным предпосылкам присуще наличие лидера, который правда в группе, образующей пары, ещё «не существует», то есть, ещё не родился. Таким лидером не обязательно должен быть какой-либо индивидуум из группы, да это, вообще, может быть не человек, его роль может играть какая-нибудь идея или неодушевлённый предмет. В зависимой группе место лидера может занять история группы. Из-за недовольства своей способностью припомнить события прежних встреч, группа может решить вести протокол своих встреч. Тогда этот протокол превращается в «Библию», на которую будут ссылаться, например, в том случае, когда индивид, которому доверили руководство группой, оказывается не выполняющим свои обязанности или вовсе не подходящим для того, чтобы соответствовать истинному профиля вождя зависимой группы. К созданию Библии группа прибегает тогда, когда она чувствует угрозу со стороны какой-либо идеи, признание которой могло бы привести отдельных членов группы к изменению и развитию. Такие идеи наделены эмоциональной властью – и вызывают к себе сопротивление – на основе своей родственности с приметами, которые ожидаются от лидера группы, образующей пары. Если активированы зависимость или борьба-бегство, то тогда начинается борьба для подавления новой идеи, так как появление новой идеи ощущается угрозой для статус-кво. На войне любая новая идея – будь это бронеавтомобиль или новый метод отбора офицеров - считается «новомодной», то есть противоречащей военной Библии. В зависимой группе новая идея ощущается угрозой для вождя, независимо от того, будет ли это «Библия» или человек. Но тоже самое оказывается значимым и для группы, образующей пары, так как здесь, как мы уже говорили, новая идея или персона, приравнивающиеся к не родившемуся гению или Мессии, остаются не родившимися, чтобы продолжать и дальше реализовывать функцию группы, образующей пары.
Отклоняющиеся формы при смене двух основные предпосылок

Изменения в ментальности группы не обязательно нуждаются в переходе от одной основной предпосылки к другой; перемена может затронуть только определённые особые формы прежней основной предпосылки. Всё здесь будет зависеть от того, какая именно основная предпосылка будет активирована, когда нарастает напряжённость. При таких особых формах в игре будет всегда ещё и одна из посторонних групп. Допустим, что активирована зависимая группа, испытывающая угрозу со стороны руководства группы, образовывающей пары, и возможно особенно тогда, когда роль вождя играют идеи, переполненные надеждами на Мессию. Если оказываются недостаточными такие методы как создание Библии, то угрозу пытаются отразить посредством того, что провоцируют присоединение к другой группы. Если активирована группа борьба-бегство, то существует тенденция включения в свой состав другой группы. Когда активирована группа образования пар, то существует тенденция к расколам. Названная последней реакция может показаться аномальной, если не подумать о том, что в группе, образующей пары, обязательно должна оставаться нереализованной надежда на Мессию, идёт ли речь при этом о человеке или об идее. Проблема здесь заключается в угрозе от новой идеи, требующей изменений и развития, в то время как ни одна из групп, ориентированных на основные предпосылки, не может терпеть никаких изменений и развития. О причинах этого я поговорю позднее.

 
Специализированные рабочие группы

Существуют определённые специализированные рабочие группы, на что обратил внимание Фройд (1921, стр. 101 и след.), хотя он и не использовал такие термины. Задача таких групп особенно хорошо подходит для того, чтобы пробуждать активность определённых основных предпосылок. Типичными группами этого рода являются церковь и армия. Церковь болезненно чувствительна для любых воздействий, сказывающихся на феноменах зависимой группы, подобным же образом страдает армия, но это теперь касается феноменов группы борьбы-бегства. Но нужно и ещё одну возможность не упускать из виду, а именно то, что эти группы были выставлены из главной группы, именно для того, чтобы нейтрализовать группы зависимости и борьбы-бегства, чтобы они не мешали осуществлению функций рабочей группы, которую пытается реализовать главная группа.

Когда мы примем эту последнюю гипотезу, то нам придётся тогда считать неудачей специализированной рабочей группы, если активность зависимости или борьбы-бегства не сможет больше проявляться в специализированной рабочей группе или же достигает патологической силы. Результат в обоих случаях будет одним и тем же: тогда те функции, которые должны реализовывать рабочие группы, придётся принять на себя главной группе, и в то же время продолжать и дальше выполнять свои функции рабочей группы. Когда специализированная рабочая группа не может или не желает справляться с основной предпосылкой, входящей в область этой группы, то давление основной предпосылки срывает планы функций рабочей группы, присущие основной группе. Так как одна из главных функций рабочей группы заключается в том, чтобы мысли и чувства претворить в адекватное реальности поведение, то рабочая группа мало подходит для того чтобы давать дорогу основным предпосылкам; так как основные предпосылки тем становятся более опасными, чем больше они пытаются претвориться в действия. Специализированные рабочие группы считает это само собой разумеющимся, это проявляется в том, что такая группа пытается осуществить обратный процесс, а именно стимулы к действия превратить в ментальность с характеристиками какой-либо из основных предпосылок – намного более надёжное поведение. Так, например, церковь, когда на её долю приходится какой-либо значительный успех, связанный с реализацией функции рабочей группы, требует от членов группы благодарить за то божество – а не свои способности к искусной реалистической работе: non nobis, Domine. Крепкая, пользующая авторитетом церковь в интересах создания оптимальных условий для проявления функций рабочей группы должна усиливать религиозную веру – и одновременно подчёркивать, что никогда нельзя активно проявлять себя в мирской жизни в соответствии со своими убеждениями; успешная армия должна способствовать вере в то, что посредством насилия можно добиться всего – и опять же с предпосылкой, что оружие никогда не будет применяться. В обоих случаях всё сводится к следующему: ментальность любой из основных предпосылок никак не годится на то, чтобы их превращать в реальное действие, так как действие требует наличия функции рабочей группы, сохраняющей контакт с реальностью.

В небольших психотерапевтических группах во время активности зависимой группы существует тенденция образования подгруппы, принимающей на себя функцию интерпретации лидера зависимой группы, который обычно персонифицируется в психоаналитике. В группе борьбы-бегства подобная подгруппа выполняет схожую функцию. Если аналитик в таких случаях оказывается упрямым и непокорным, то он может вызвать реакции, которые приведут к угрозе образования новой идеи.

Аристократия представляет собой ту специализированную рабочую группу, которая для группы, образующей пары, выполняет функции схожие с теми, которые имеет церковь для зависимой группы, а армия – для группы борьбы-бегства. Эта подгруппа обладает функцией предоставления отдушины для чувств, вращаются вокруг представлений о происхождении и рождении, то есть вокруг надежд на Мессию, являющихся предварительной стадией сексуальных страстных желаний, не вызывая никакой тревоги за то, что такие чувства должны повлечь за собой стремление к их воплощению. Аристократия одержима мессианскими надеждами, но одновременно ещё и заверениями в том, что предводитель группы, образующей пары, если ему уж будет суждено воплотиться во плоти, будет рождён во дворце, хотя и ничем другим от нас отличаться не будет: современным ключевым словом для подобного рода качества наверное является «демократичный». В психотерапевтической группе «аристократическая» подгруппа обычно помогает группе понять, что в новых идеях речь идёт о том, что в принципе уже хорошо известно всем участникам.

 
Основные предпосылки, время, развитие

Я хотел бы указать на две приметы, характерных для ментальности основных предпосылок. Время с ними никак не связано; оно является измерением психической активности и никак тут не замечается; следовательно, и любая деятельность, требующая осознания времени, будет плохо пониматься и даже может провоцировать чувства преследования. Интерпретация активностей на уровне основных предположений обнажает искажённое отношение ко времени.

Второй приметой, о которой я уже ранее говорил, является отсутствие процессов развития любого рода. Побуждения к развитию наталкиваются здесь на враждебность. Понятно, что огромные изменения для группы были бы связаны с принятием цели психотерапевта: посредством исследования группы способствовать терапевтическому развитию на основе инсайтов. Вспыхивающая из-за этого враждебность имеет тенденцию отвечать реакцией в отклоняющейся форме путём образования образа или идеи Мессии, вместо того чтобы до конца исчерпывать свои силы циклически переходя от одной основной предпосылки к другой. Когда группа действительно желает остановиться в своём развитии, то наиболее просто этого достичь полностью подчиняясь власти одной из основных предпосылок, приближаясь этим к одному единственному способу психической жизни, для которой не требуется никаких способностей для развития. Важнейшим оправданием таких изменений по-видимому является усиление приятного чувства витальности (жизненной силы).

Какую именно защиту предоставляет против развития угрожающей идеи раскол группы, можно видеть в деятельности отколовшихся групп, которые якобы сражаются с опасностью, но фактически служат той же самой цели. Одна из групп объявляет себя сторонницей прежних идей (группа зависимости), частенько в своей активности ориентирующейся на «групповую Библию». Такая группа популяризует признанные идеи посредством разоблачение любого новшества, которое для своего понимания потребовало бы совершения болезненных усилий, а этим она собирает вокруг себя многочисленных приверженцев, тоже пытающихся избежать болей, неизбежных при любом развитии. Так что мышление здесь стабилизируется на банальном и догматичном уровне. Противоположная группа, которая якобы стоит за новые идеи, отличается настолько большой притязательностью, что она может привлечь к себе ни одного нового сторонника. Таким способом обе группы избегают болезненной конфронтации примитивного с дифференцированным, составляющим по своей сути сердцевину конфликта развития. Поверхностные, но многочисленные расколы стоят при этом в полной противоположности к глубоким, но немногочисленным расколам. Результат напоминает иногда высказываемое опасение, что общество обильно размножается в результате брачной активности наименее развитых своих членов, в то время как его «лучшие» представители упорно продолжают оставаться стерильными.


Взаимоотношения основных предпосылок

Теперь мы можем  рассмотреть все три основных предпосылки и рабочую группу по-новому, чтобы попытаться выявить, нельзя ли их понять на более фундаментальном уровне. Хотя постулат о существовании основных предпосылок позволяет дать форму и значение многоуровневому и хаотичному состоянию, в котором оказываются в группе её участники, мы до сих пор не имеет никакого убедительного объяснения того, почему такие основные предпосылки должны существовать. Ясно, что ни одна из трёх основных предпосылок не способна в удовлетворительной степени унять боязнь перед группой и её аффектами, так как иначе к чему бы тогда были нужны изменения и переходы от одной основной предпосылки к другой, да и никакой необходимости бы не было в упоминавшихся специализированных рабочих группах.

Во всех трёх основных предпосылках содержится представление о лидере. В группе борьбы-бегства полностью отсутствует способность обращаться к пониманию как к методу разрешения конфликтов. Все три направлены против развития, которое опять же со своей стороны зависит от понимания. Как раз рабочая группа и понимает необходимость как понимания, так и изменения. Если мы рассмотрим все три специализированные рабочие группы, то каждая из них имеет дело с тем, что находится вне области соответствующих основных предпосылок. Так, например, специализированная зависимая рабочая группа не свободна от поглощённости мессианскими идеями, которые скорее находятся в поле действий группы, образующей пары. Цель усилий, затрачиваемых здесь, является Мессия, который должен родиться на какой-либо циновке из тростника или овечьих яслях в качестве внебрачного ребёнка двух родителей: одного высокопоставленного - дочь фараона или божество - и одного уровнем пониже. В группе, образующей пары, аристократическая подгруппа допускает существование высокопоставленных родителей, рождение в браке и колыбель среди роскоши дворца, но сам ребёнок отличается тем, что он точно такой же, как и все мы. Более точное рассмотрение фактов позволяет выявить главную трудность: связанность половой любви, уравненных в правах родителей, самый обычный ребёнок, мессианские надежды, в которых я усматриваю существенную часть половой любви и стремление к развитию, которое со своей стороны требует наличия способности к пониманию. Группа борьба-бегство выдаёт чувство неспособности к пониманию и к любви, а без последней не может быть и понимания. Но лидер группы борьба-бегство опять возвращает в наше поле зрения один из пугающих компонентов – кое-что из того, что схоже или с опасающимся отцом, или с ребёнком.

А кроме того, каждая из групп с этими тремя основными предпосылками со своей стороны является собранием отдельных персон, распределяющих между собой приметы определённой фигуры в эдипальной ситуации – приметы, которые как раз и зависят от активированной основной предпосылки. Но параллели с фигурами эдипальной ситуации тем не менее наделены значительными отклонениями. Такое отношение по-видимому является отношением между индивидуумом и группой. Но группа воспринимается в качестве своеобразного, хотя и фрагментированного индивидуума, за которым скрыто пребывает второй индивидуум: лидер. Это конечно кажется противоречащим часто повторяющимся замечаниям о том, что лидером является психоаналитик; но противоречие здесь разрешается просто, если мы вспомним о том, что в терапевтической группе психоаналитик является только лидером рабочей группы, и даже если мы будем обращать на многочисленные признаки того, что его держат за лидера, фактически таковым он по-видимому воспринимается очень редко. Мне часто намекали на то, что я не должен участвовать в деятельности группы и что мне не стоит навязывать группе свои мнения – причём участники группы высказывались подобным образом, несмотря на то что скорее всего я говорю больше чем кто-либо другой. Главная причина этого, как и всегда в группе, существующее у участников внутреннее убеждение, сопровождающее невысказанную идею, на которую я ещё раз обращу внимание читателя, что хотя меня и считают за лидера группы, таковым я участниками группы не воспринимаюсь.

На аффективном уровне, где господствуют основные предпосылки, в открывающемся материале можно обнаружит, как я уже намекал, эдипальные образы, точно также как это происходит на индивидуальных психоаналитических сеансах. Но к этим образам ещё принадлежит и фигура мифа об Эдипе, о которой ещё мало говорили: сфинкс. Поскольку я рассматриваюсь как задающий тон для функций рабочей группы, как почти всегда и бывает, со мной и с представляемой мною функцией рабочей группы связаны чувства, которые очень хорошо подходят к загадочному, задающему вопросы, погружённому в себя, приносящему несчастья сфинксу. Иногда, в те мгновенья, когда моё вмешательство вызывает особенно сильные чувства страха, начинают даже применяться выражения, которые вряд ли нуждаются в особом пояснении, чтобы заметить, что группа и сама догадывается о таком сходстве. Никакое другое переживание не показывает столь ясно как групповое переживание страха, с которое рассматривается вопрошающая установка. Этот страх направлен не только на того, кто задаёт вопрос, но и на сам предмет вопроса, с которым и связан страх Так как сама группа, которая собственно и является предметом вопроса, пробуждает опасения необычайно примитивного рода. У меня существует впечатление, что группа в головах составляющих её индивидов, начинает восприниматься как очень ранняя фантазия, касающаяся содержания тела матери[3]. Поэтому попытке подвергнуть рациональному исследованию динамику группы будут мешать опасения – как и механизмы, посредством которых группа их избегает -, которые характерны для параноидно-шизоидной позиции. Исследование невозможно проводить, не стимулируя и не активируя названные мною уровни.

Теперь мы гораздо лучше подготовлены к вопросу о том, нельзя ли рассматривать основные предпосылки на более глубоком уровне. Я уже говорил, что все три состояния имеют между собой схожести, которые привели меня к предположению, что они вполне возможно и не являются первичными феноменами, а скорее формами проявления такого состояния, которое скорее заслуживает быть рассматриваемым как первичное или как реакция на подобное состояние. Хотя в гипотезе об основных предпосылках я обнаружил ценное вспомогательное средство, посредством которого можно навести порядок в хаосе материала, появляющегося на групповом сеансе; вскоре чётко обнаружилось, что требуется дальнейшее исследование новых гипотез. Как эта потребность, так и путь к гипотезе, посредством которого можно было разрешить проблему – всё это стало мне хорошо ясно после того, как я подумал о том, что же могло вызвать смену одной основной предпосылки другой. В моём изложении я опять обращусь к обсуждавшимся мною ранее отклоняющимся формам.

Говоря короче: независимо от того, какая основная предпосылка активирована, исследование показывает, что все элементы в эмоциональной ситуации настолько тесно связаны с ранними фантазиями страха, что группа, когда сила страха становится слишком большой, вынуждена прибегать к защитным реакциям. На этой примитивной ступени основные предпосылки в отличии от моего прежнего описания показывают другой аспект. Теперь можно видеть, что импульс к образованию пар содержит компоненты, которые вызываются психотическим страхом, связанным с примитивными эдипальными конфликтами на основе отношений к частичным объектам. Этот страх побуждает членов группы искать себе союзника. Истоки подобного импульса к образованию пар маскируются рациональным объяснением причин появления группы, образующей пары, а именно, что мотив здесь сексуальный, и что целью его является продолжение рода.

Но когда активируется группа, образующая пары, мы опять же обнаруживаем, что многие их её компонентов сближаются с примитивными частичными объектами, чтобы таким образом уйти от идентификации с ними. Таким образом, всё будет зависеть только от времени, когда именно психотический страх достигнет такой силы, что необходимо будет искать новую защиту. Допустим, что таковая будет проявляться в форме группы борьбы-бегства, то есть в устранении ненависти, разряжающейся или в разрушительных нападениях на предполагаемого врага или в бегстве от ненавистного объекта. Безразличие группы  по отношению к судьбе своих членов и даже больше её неспособность таким путём выйти из пленённости примитивной первичной сценой, опять будут вызывать страх, а этим и потребность ещё раз сменить основную предпосылку.

Из моего изложения видно, что основные предпосылки оказываются вторичными формациями необычайно ранней первичной сцены, выступающими на уровне отношений к частичным объектам и связанных с психотическим страхом и механизмами расщепления и проективной идентификации в том виде, в каком они по мнению Меляни Кляйн характеризуют параноидно-шизоидную и депрессивную позицию. Интроекция и проекция группы[4] – которая направлена то на вселяющего страхи руководителя исследования, то на сам опасный объект исследования – существенно дополняют всю картину, а также приводят к ещё большему замешательству, если последнее не начать активно познавать.

Классические представления о первичной сцене окажутся не слишком-то большую помощь, чтобы разобраться в динамике группы. Должен подчеркнуть, что я считаю очень важным довольно основательное исследование примитивной первичной сцены, то, каким образом она проявляется в группе. Эта примитивная первичная сцена постольку существенно отличается от классической картины первичной сцены, так как она намного причудливее и капризней, а ещё по-видимому необходимо допустить, что часть одного из родителей, грудь или всё тело матери, наряду с другими объектами может содержать в себе ещё и часть отца. В своей работе о ранней стадии эдиповского конфликта (1928, а также 1946) Меляни Кляйн изображает эти фантазии в том виде, в котором они проявляются на сеансах индивидуального анализа (смотри Paula Heimann, 1952). Опыт работы с группами, как мне представляется, даёт богатый материал для подтверждения идеи о том, что эти фантазии имеют ни с чем не сравнимое значение для групп[5]. Чем сильнее расстроена группа, тем легче можно обнаружить эти примитивные фантазии и механизмы; чем стабильнее группа, тем больше соответствует она фройдовскому определению группы в качестве повторения паттернов отношений из далёкого детства («из семейной группы») и проявления невротических механизмов. Но и в «стабильной» группе тоже должны существовать глубокие психотические слои, во всяком случае временное ухудшение отношений в ней может проявиться в «болезни» группы.

 


[1] В полной противоположности с W. Trotter (1916), но в полном согласии с Фройдом (1921, стр. 74).

[2] От греч. protos – первый, важнейший.

[3] Melanie Klein, 1946 г.

[4] Как это происходит на сеансах классического психоанализа описывает Paula Heimann (1952).

[5] Обращает на себя внимание то, что изображаемая Меляни Кляйн в её статье Fruhe Stadien des Odipus-Konflikt (Ранние стадии эдиповского конфликта) (1928) психотическая реакция на внешний объект поразительно схожа с реакцией группы на новые идеи. Создание «Библии» является одной из форм защиты от них.


Обобщение

До того, как я перейду к изложению психоаналитического понимания группы, я считаю необходимым подвести итог только что представленным мною теориям. Вы можете обратить внимание на то, что ради того чтобы прийти к непредвзятому мнению сознательно пытался не учитывать прежние психоаналитические теории о группе, поскольку это вообще возможно для психоаналитика, обратившегося к исследованию группы используя интуицию психоаналитического происхождения. Вот так я и пришёл к теории, в соответствии с которой группа показывает признаки, характерные для функций рабочей группы, но одновременно также и – часто чрезмерно эмоционально окрашенное – поведение, из которого я сделал вывод, что группы эмоционально реагируют по одной из трёх основных предпосылок. Идея о том, что эти основные предпосылки образуются непроизвольно, автоматически, неизбежно оказалась полезной для понимания поведения в группе. И тем не менее многое говорит о том, что эти гипотетические «основные предпосылки» нельзя рассматривать в качестве особых состояний сознания. Я не могу утверждать о том, что основные предпосылки можно рассматривать в качестве «фундаментальных» объясняющих гипотез, охватывающих в себе всё поведение группы – это было бы заносчивой глупостью-, и тем не менее каждое из этих состояний, даже если его с определённой уверенностью можно отграничить от обоих других, имеет качества, которые позволяют предположить, что оно является или чем-то вроде двойника, или обращением одного из других состояний, или попросту других аспектом того же самого феномена, который считают принадлежностью другой основной предпосылки. Например, мессианская надежда в группе, образующей пары, имеет определённую схожесть с групповым божеством в зависимой группе. Это довольно трудно признать, так как эмоциональный тон, с которым всё проявляется, столь сильно отличаются. Страх, боязнь, ненависть, любовь – все они существуют в любой из групп с доминирование основных предпосылок. Модификация, которую проходят чувства в своей комбинации в соответствующих основных предпосылках, возможно появляются в результате того, что – если мне будет позволено так выразиться – цементом, скрепляющим чувства друг с другом, в случае зависимой группе окажется вина и депрессия, в группе, образующий пары, - мессианские надежды, в группе борьбы-бегства – гнев и ненависть. Но каким бы этот цемент не оказался, следствием всего будет одно и то же: содержание мыслей в разговорах всех трёх групп часто будет только с виду отличаться. Иногда даже возникает впечатление, что не родившийся гений группы, образующей пары, выглядит очень схоже с Богом зависимой группы. Именно в тех ситуация, в которых зависимая группа начинает ссылаться на авторитет «прежнего» лидера, она очень сильно сближается с группой, образующей пары, которая ориентируется на «будущего» лидера. В обоих случаях предводитель не существует; речь тут идёт о различиях во времени и в эмоциях.

Я ещё раз сказал о таких тонкостях, чтобы показать читателю, что мои гипотезы об основных предпосылках не следует рассматривать как установленные навсегда формулы.

см. (Окончание)


Назад к списку
Rambler's Top100

сОДЕЛУ ГЙФЙТПЧБОЙС