Первейшее лекарство состоит в том, чтобы не относиться к большому обществу слишком серьезно и интересоваться тем, с кем имеешь дело.
Пол Гудмен


Copyright © 2007
Gestalt Life

Почти серьезно / Ирина Булюбаш "Сказочки для нестарых терапевтов"

СКАЗОЧКИ ДЛЯ НЕСТАРЫХ ТЕРАПЕВТОВ (Булюбашкины сказки)
 
 Про первую встречу.
 
Всякий раз случается у психотерапевта первый клиент. И часто случается, что у клиента он первый психотерапевт. И это, на самом деле, первая встреча – у клиента с психотерапией и у терапевта с профессией. И у них обоих – друг с другом! Клиент для психотерапевта в первую встречу – Клиент, а психотерапевт для клиента – Психотерапевт. Клиент от Психотерапевта Чуда ждет, а психотерапевт того же Чуда от себя самого. Боятся они друг друга, сказки страшные друг о друге слету сочиняют. Трудно им, пожалеть их хочется. По голове погладить или колыбельную перед сном напеть:
- Улетел орел домой, солнце скрылось за горой, я тебя оберегал, колыбелечку качал…
И вот, уже давненько это было, к нашему нестарому терапевту первая клиентка пришла. С вопросом «Почему?». Возраст у нее уже не почемучкин был, а вопрос-то в голове еще с тех времен так и застрял между лобной долей и теменной. И ждет она ответа, после которого жизнь изменится и наступит всеобщая семейная гармония. Причем, лучше бы сразу «здесь и сейчас», не отходя от кассы, т.е. терапевта!
- А почему меня дети не слушаются? Как сделать так, чтобы слушались?
- А почему мы с мужем все время ругаемся? Как сделать так, чтобы не ругались?
- А почему у меня самооценка низкая? Как ее повысить?
А терапевт на это «почему», как карась голодный клюет… с одной стороны хочется ответить немедленно, чтобы гармония все-таки случилась, а с другой стороны знает ведь, что не знает. Но что несомненно хорошо, а также и плохо одновременно, так это то, что наш терапевт помочь клиентке хочет. Потому, что у него тоже внутри болит, когда у нее болит, потому, что, когда она радуется, то и он на радость отзывается.
И мечется он, бедный, боится, что клиентка уйдет и не придет больше НИ-КОГ-ДА. И терапевтом он тоже НИ-КОГ-ДА не станет. Не знает еще, нестарый, что у каждого терапевта свои клиенты. И они его самого регулярно подлечивать ходят, вот чудо-то какое! Ну, да ничего, узнает еще и довольно скоро…
Еле дожил терапевт до конца сессии, клиентку проводил и вздохнул с облегчением. А тут супервизор на крыльцо идет, руку жмет, с боевым крещением поздравляет. Вы, конечно, думаете, я сказки рассказываю, что супервизор сам пришел, да еще поздравляет… Сказки, да не совсем сказки – правда пришел и спросил, как дела. А терапевт ему про свои страхи, да трудности рассказывает и на супервизора все смотрит. Почти так же как клиентка смотрела. С надеждой великой, что вот сейчас, все трудности разом закончатся, распахнется Ларец Терапевтических Знаний, и все профессиональные секреты ему и откроются.
Поговорил с ним супервизор про него самого, про то, как и что переживал в первую сессию, про клиентку поговорил, чем она ему понравилась, а чем нет, за искренность поблагодарил и про своего первого клиента рассказал. Как ему тогда тоже трудно было. А потом расстроил, но и обнадежил тоже. Секрет ему один поведал профессиональный, один, да самый секретный:
- Это тебе только кажется, что от тебя они ответ приходят получить.   Они сами его найти приходят. В разговоре с тобой. Так что для каждого клиента свой Ларец имеется, из которого он сам свои ответы и достает. А находится этот Ларец в «пространстве Между», про которое философы сказы сказывают и загадки загадывают.
- А твои «потому что» ему ни к чему будут. Потом сам увидишь, на практике…
 
 
Про рамку из дубового дерева
 
 
Жил-был один еще нестарый психотерапевт. Вернее не один жил – жили с ним и жена, и дети, и кошка рыжая с хвостом. И вот однажды пришел к нему клиент. Вернее не пришел, а опоздал на двадцать две с половиной минуты. И очень был этим горд, поскольку опоздал не на сорок. Но должен он был придти завтра и на двадцать две с половиной минуты раньше. Но совершенно случайно у психотерапевта в это время никого не было, и он со вкусом обедал жениным бифштексом. И, с трудом проглотив кусок недожёванного мяса, пригласил его терапевт в кресло и вопросительно на него поглядел с другого. Проблему хочу решить, - заявил клиент, - очень сложную!
- Опаздываю я все время. Или раньше прихожу. Или не туда. Что делать будем? Терапевт подавился съеденным бифштексом повторно и начал прояснять проблему. И так прояснял ее до конца сессии. Уходя, клиент вынул калькулятор, что-то посчитал и заплатил терапевту за тридцать семь с половиной минут сессии. С понижающим коэффициентом 0, 5, поскольку проблема решена не была. Терапевт подавился в третий раз и опять ничего не сказал.
Но через пять минут почувствовал, что хочет клиента убить. И даже фантазирует, как именно он это сделает. Сначала он заставил клиента съесть калькулятор, тщательно пережевывая пластмассу. Затем он привязал его креслу и оставил до следующей сессии, чтоб неповадно было одновременно опаздывать и раньше приходить. А потом заклеил ему рот скотчем и с наслаждением спрашивал «А что ты чувствуешь?»… А после осознал все и испугался. И пошел к супервизору.
И пришел он на пять минут раньше. Звонил-звонил все пять минут – нет супервизора!... Но ровно в назначенное время дверь открылась, и улыбающийся супервизор пригласил его в кабинет. И вопросительно поглядел с другого кресла.
- Проблему хочу решить. Сложную, - терапевт потупился – Клыента нэнавижу. От волнения он стал говорить с угрожающе-кавказким акцентом. И доложил в подробностях случай.
Супервизор встал и вышел в соседнюю комнату. Минут 10 из нее доносились звуки пилы, молотка и напильника, а также неразличимая в словах, но исключительно энергичная песенка. Приятно запахло деревом. Вернулся супервизор и протянул терапевту рамку из дубового дерева.
- Патентованное средство от ненависти к клиентам. "Фэйс-боди-контроль-1" называется. Каждого клиента пропускаешь через эту рамку в самую первую сессию. Кто не пролезет – руками-ногами упирается или еще как топорщатся, или рожи корчит недовольные, пусть идут домой и живут без тебя. А кто пролезет, но станет опаздывать или раньше приходить, показывай пальцем на рамку да и спрашивай «Что ты чувствуешь?»
Уходя от супервизора ровно через час, воодушевленный профессиональным открытием, терапевт услышал вслед патетически-бодрое «Слышишь, время гудит – БАМмм?! По просторам гудит – БАМмм!»…
 
 
Про способ реанимации терапевта.
 
 
Пришел однажды совсем нестарый терапевт к супервизору случай докладывать и вопросы по тому случаю решать. А случай все никак не рассказывается, мысли путаются, да в кудель свиваются, голос как треснутый горшок звучит, а выражение лица так и вовсе недифференцированное. Супервизор и так спросит, и эдак скажет, и по голове погладит – нет эффекта!...
Тогда засунул супервизор руку поглубже в пространство «между стульями» да и отдернул – колется что-то… Решил он это что-то на свет Божий вытащить, потянул, а там… проекция за проекцией и, главное, на интроеции сидят и конфлюэнцией погоняют. И узнал супервизор, что он «тупой му..ак», ничего в терапии не понимающий, садист терапевта и мазохист своей жены. А также экзаменатор по жизни и рвач денежный обыкновенный. А также еще и свинья порядочный, поскольку терапевта совсем не ценит.
Улыбнулся в бороду супервизор и песенку стал насвистывать… Падампампам…да, я садист…падампампам... и мазохист…падампампам – тупица я, падампам пам – еще свинья… А сам думает, что же с ним, бедолагой, делать? Ведь, ежели, с непривычки такую проекцию на себя примерить, таки летальный исход неизбежен… и так уже сидит, ни жив, ни мертв, хоть реанимацию вызывай…
И придумал супервизор с терапевтом обзываться, а терапевт-то уже почти в коме был, поэтому и согласился. И они начали:
- Стяжатель! Деньги за работу берешь – завопил вдруг прорезавшимся голосом терапевт.
- А ты спасатель хренов и скоро с голоду помрешь. – гордо ответствовал супервизор – А я и себя и детей прокормлю!
- А ты свои садистические проблемы на мне решаешь. Кто тебе право дал меня оценивать?
- А кто в прошлый раз спрашивал, на какую оценку работаешь? Вот и получи фашист гранату!
- Так я же отличную оценку в виду имел, тупец непроходимый! Понимать надо… Эх, и дурак же я! Надо мне было так и сказать...
Тут они друг на друга посмотрели и засмеялись… проекция оказалась впору... Пространство «между стульями» на минуточку стало теплым и пушистым… А тут и случай клиентский оказался похожим на то, что между ними было. Вот ведь как бывает!
 
Про очень-очень-очень глубокую эмпатию.
 
 
Один очень нестарый и симпатичный собой терапевт сидел в своем терапевтическом кресле и с эмпатией смотрел на клиентку. С чем - с чем, спрашиваете, смотрел? Ну, это такими добрыми-добрыми глазами смотрел, взгляда не отводил, … да и не дышал почти, чтоб не мешать ей рассказывать*. А клиентка это видела и тоже на терапевта глазами смотрела, но только несчастными-несчастными и умоляющими-умоляющими. И говорила дрожащим голосом, что не знает, как быть да что делать. И просила терапевта за руку ее подержать-поддержать.
Терапевт согласился и подержал ее за руку. Рука была маленькая, теплая и мокрая от слез. У терапевта в глазах предательски защипало. Неожиданно он вспомнил свое босоногое детство, ссадину на коленке от велосипеда и бабку с кружкой парного молока. Пришлось отвернуться в окно и усилием воли разглядывать березу. Время, однако, шло и от березы пора было переходить к терапевтическим интервенциям… Как раз во время обдумывания этой мысли клиентка заплакала и жалобным голосом сказала:
- Ну, понимаете, не могу я больше, не могу…
Терапевт снова впал в состояние глубокой эмпатии. Выйти из него сейчас оказалось намного сложнее, чем минутой раньше. Очень скоро он обнаружил себя рядом с клиенткой. Обе ее руки лежали в его руках. Глаза смотрели в глаза. Было это не особенно удобно, потому что лицо клиентки несколько расплывалось.  Не задействованные в процессе глубокой эмпатии психические процессы сигнализировали терапевту о необходимости что-то изменить. Задействованные – фокусировались на поддержке. Последние уверенно доминировали, и терапевт уже было начал фантазировать о том, как берет клиентку на руки, целует ее мокрое от слез лицо и…
- Мама меня так любила, - всхлипнула клиентка, - Никто больше меня так не любит!
При упоминании о маме терапевт вздрогнул и внутренне отодвинулся, хотя внешне диспозиция нисколько не изменилась. Мама появилась, как всегда, некстати. А, может быть, и вовремя, поскольку он успел сориентироваться в месте пребывания, времени, собственной личности и профессии. Место пребывания было, мягко говоря, странное, практически - клиентское кресло, время сессии фактически истекло, с именем и фамилией пока вроде бы ничего не произошло, а, вот, с профессией все оказалось проблематично.
- Можно я глаза подкрашу – неожиданно спросила клиентка и вытащила пудреницу. Ловко ликвидировав остатки наводнения на лице, она ушла.
- Кто я? Откуда? – экзистенциально спросил себя терапевт и ответил, - Ежели я терапевт, то мне явно к супервизору. А ежели не терапевт, то еще более явно.
Супервизор по обыкновению поглаживал свою окладистую бороду и ласково смотрел на терапевта. Репертуар его мурлыканья сегодня ограничивался любимой песней афроамериканских детей "О, мамми блю!", что значит «такая черная, что аж синяя!».
- И что же ты хочешь?- спросил он расстроенного вконец терапевта.
- Мочь хочу. Работать!
- Да, ладно, - ласково сказал он, - Лучше конфетку возьми… печеньице еще вот.
Терапевт насторожился, но конфетку съел. И снова на супервизора вопросительно поглядел, что-то он еще мудрого придумает… Супервизор достал из угла свой знаменитый, со всякой всячиной, сундучок и порылся там.
- Вот еще тебе в помощь! – и мишку плюшевого протягивает. Терапевт мишку автоматически берет и на колени-то и сажает. И опять на супервизора смотрит, мудрых мыслей ждет. Вздохнул супервизор:
- Ладно! – сказал, - Не дождешься! Все мудрые мысли на сегодня закончились, глупые остались. Давай-ка, лучше, в супервизию поиграем! Как будто ты терапевт, а я супервизор… Тут-то у терапевта инсайт и случился.
Вот и сказочке конец, а кто слушал молодец. А кто не слушал и кашку манную кушал - тоже молодец. Вполне возможно.
* А ведь мог бы и зарэзать! …
 
Про терапевта и его кошку.
 
 
В дверь кабинета одного нестарого еще терапевта осторожно поцарапались.
- Входите, - приветливо крикнул терапевт. Никто не вошел, но в дверь поцарапались еще раз.
- Входите же! – еще громче подбодрил терапевт и отворил дверь. В кабинет, вальяжно покачивая круглыми боками, вплыла рыжая кошка. Целенаправленное выражение усатой морды недвусмысленно свидетельствовало о праве входа в любые помещения. Кошка огляделась, затем решительно прыгнула в клиентское кресло и замурлыкала во всю ивановскую. Терапевт развеселился.
- Какие проблемы? – весело спросил он, - Мыши не ловятся? Или собаки достали?
- Мрр! – ответила кошка.
- Ах, собаааки! – продолжил терапевт, - И что ты к ним чувствуешь?
- Мрр! – коротко продолжила рыжая и нервно стукнула по креслу кончиком хвоста.
- А что хочешь?
Кошка лениво потянулась, зевнула во всю свою зубастую пасть и прикрыла глаза.
- Хорошо тебе! – с оттенком белой зависти сказал терапевт, - Что хочешь, то и делаешь! А тут ни сесть, ни расслабиться… Вот ведь возомнила о себе.  
Клиент опаздывал уже минут на десять. Терапевт бродил по кабинету и жутко нервничал, поскольку подозревал, что клиент не придет.
- Точно не придет! – загрустил терапевт и стал вспоминать в деталях последнюю сессию. Сначала он подумал, что в начале прошлой сессии клиент как-то подозрительно долго его рассматривал, словно бы что-то решая про себя. И хотя потом сказал, что терапевт напоминает ему кого-то из его знакомых, но так и «не вспомнил» кого именно. Потом, где-то в середине, извиняясь, спросил, сколько терапевту лет.
- Что он имел в виду? Что я слишком молод и неопытен? Не помню, спросил ли я, что он по этому поводу чувствует. Кажется спросил… А что он ответил? Убей, не помню… Или, может быть, мне нужно было спросить, не похож ли я на его папу и маму? С каждой минутой терапевт волновался все больше и больше.
Подходила пятнадцатая минута отсутствия клиента в положенном ему кресле. Вместо клиента, закатив глаза от невыносимого блаженства и выставив для почесывания пузо, в кресле похрапывала рыжая кошка.
- Дрыхнешь! – раздраженно сказал терапевт, но демонстративно выставленное пузо все же почесал. – Хорошая у тебя жизнь! Никакой ответственности! А тут ходи, нервничай… Кошка муркнула во сне и вытянулась под его пальцами, достигая этим еще большей площади почесывания.
Ужасная мысль вдруг пришла ему в голову:
- Что если клиент ушел к другому терапевту? И теперь сидит там и рассказывает, какой я дурак! А если, вдруг, да к знакомому терапевту попал?! Оооооо!- Терапевт даже застонал от предполагаемого унижения. Он ярко представил себе суровое лицо супервизора и ухмыляющиеся лица коллег… - Оооооооо!
В этот момент в дверь постучали.
- Войдите! - прошептал измученный собой терапевт. В дверь постучали еще раз.
- Войдите! – прошептал он чуть громче. Дверь аккуратно приоткрыли, и в нее заглянул клиент.
- Что же, вы, доктор, не открываете? Я стучусь…стучусь… Опоздал, извините, в пробке стоял… Что с вами, доктор? Вам плохо?
Оставшееся время клиент приводил терапевта в чувство. В какое? Не скажу! Сама не знаю. А клиент, увы, не догадался полюбопытствовать "А что вы сейчас чувствуете?"
 
Про то, как у терапевта ум за разум зашел, да и обратно вышел.
 
Попался как-то нестарому терапевту необычайно умный и эрудированный клиент. Из тех, что в детстве проглатывали книжку «Хочу все знать!» от первой до последней страницы и все наизусть запоминали. На все вопросы знает ответы клиент, всему объяснение дать может - хоть на философском, хоть на психологическом, а хоть и на генном уровне. Не говоря уже о физиологическом, биохимическом и биофизическом. Сидит напротив и все объясняет до последней мелочи и восклицательного знака в конце предложения. Ну, просто ум за разум заходит у терапевта и выходить не желает!
- Это у меня потому, что ограничение моей внутренней и внешней свободы действий гарантирует мне определенную степень безопасности и стабильности.
- А говорю я так жене из-за негативного переноса, служащего защитой от положительных к ней чувств. Позвольте я зачитаю вам цитату из Фюрстенау.
- Кроме того, вы, несомненно, должны понимать, что члены моей семьи поддерживают мой невроз, ибо их бессознательные мотивы позволяют им оказывать лечению только частичную поддержку.
Тут терапевт понял, что достойного психотерапевтического оружия против двухтомника «Современный психоанализ» у него просто нет. Кроме костра и лоботомии! Но за психотерапевтические эти методы сойти никак не могли. А то, что трудный клиент легко объяснит принципиальную невозможность существования волшебной палочки и волшебного зеркала, он уже понял. И в «пространстве Между» кроме вопросов и пары десятков давно протухших объяснений тоже ничего нет.   Конечно, терапевт задал свой коронный вопрос про терапевтический запрос, но ответ клиента его тоже не порадовал
- Я бы хотел получить доступ к тем психологическим механизмам контакта, которые обеспечивали бы мое «здесь и сейчас» существование на достаточно приемлемом для меня уровне удовлетворения основных потребностей, - подтвердил свое знакомство с «Теорией гештальт-терапии» клиент.
- Вот засада, так засада! – подумал терапевт, - Как бы тут по уму сделать? Тьфу ты, - с досадой сплюнул он, - контрперенос какой липучий, прямо как репейник! Опять по уму!
Несмотря на неживой способ общения, клиент внушал оптимизм уже тем, что в принципе выглядел живым: двигался, шевелил руками и даже иногда немного розовел. В общем-то, терапевт понимал принципиальную возможность возвращения ума из-за разума, только не мог пока придумать, как это сделать. К супервизору не хотелось…
- Что уж я, сам не креативный?! И ничему у старика не научился?! – подзадорил себя терапевт и задумался лицом. И придумал. На следующую сессию пришел с ушами завязанными, как будто они у него болят и длинных ответов он слышать не в состоянии.
И как только клиент говорил фразу типа
- И тут я обратился к некоторым аспектам ранних взаимоотношений с матерью для выявления скрытой агрессии, - терапевт кричал:
- Что, что чувствуете сейчас?
- Агрессию к матери, - начинал кричать в ответ клиент.
- Какую агрессию? - продолжал надрываться «глухой» терапевт. Он и вправду с непривычки плохо из-под повязки слышал, так что получалось у него вполне правдоподобно.
- Злость, - отвечал клиент.
- А что хотите, чтобы было? – гремел терапевт.
- Чтоб по голове погладила, - очередной раз выдавал свою тайну клиент.
Вот так они и поладили. А потом клиент привык на вопросы просто отвечать. И отвечать просто. И ум за разум у обоих заходить больше не смог. Там ему места не осталось.
Вот так растут нестарые терапевты
 
 
Про терапию на олбанском.
 
 
Однажды на консультацию к весьма сомнительно, как оказалось, нестарому терапевту девица-красавица пятнадцати с половиной лет явилась-не запылилась и отчего-то на иностранном языке заговорила:
- Кисакуку! Аццкий респект! Кагдила?
Это терапевт, наверное, правильно понял, потому что сначала с ним клиенты обычно здороваются… Ну, терапевт, понятное дело, спросил что беспокоит, да зачем пришла…
- Да, ваще засада! Мать жжот! Фставляет не подеццки!– почти восхищенно выпалила девица и выставила ногу острым каблуком вперед, целясь терапевту прямо в коленку.
- Вас беспокоят ваши отношения с мамой? – попытался утвердиться в своем понимании терапевт отодвинув колено.
- Фтему! Адназначна! Зачот! Етапять! - обрадовалась девица на редкость смышленому старцу.
- И вы хотите наладить с ней отношения? – попытался говорить за девицу терапевт.
- Морозишь, аффтар, - с негодованием отмела версию необычная клиентка, - Гонево! Ф газенваген! Фтопку!
- Куда? – удивился терапевт, учивший в детстве немецкий, но решил на уточнении не настаивать и спросил, что клиентка собирается делать на сессии.
- Обана! – удивилась клиентка, АПВС*? Это же ты - моск!
Терапевт посмотрел на девицу и садистическим голосом доведенного до ручки классного руководителя с наслаждением сказал:
- Вы абсалютна здоровы! Пусть ваша мама ко мне завтра зайдет!
- Гламурненько! Медалько за гатичность! – резво выпрыгнула из кресла девица. И исчезла во мгновение ока. Только он ее и видел!
В коридоре послышался дружный детский смех и ломающийся юношеский басок произнес:
- Йес! Слиф защщитан!
- Шлабытыфсат! - запоздал с осознаванием аннигиляционной агрессии терапевт.
Но решил все-таки о девице-красавице супервизору рассказать, позабавить старика… Да и вообще, может я не прав, может надо было больше ее слушать, общий язык искать, доверие устанавливать…Терапевт почувствовал себя виноватым. Опять же расширять репертуар терапевтических интервенций тоже полезно…
А супервизор от такого случая чуть с ума не сошел. Плакалъ пацталом от такого типа клиентского нарратива.
- Вот сотона! Вот это отжыг! – рыдал он, - Просто чума! Ржунимагу! В мемориз!

* А почему вы об этом спрашиваете? (олб.)
 
 
Про границу контакта
 

У одного замечательно нестарого психотерапевта был один мучающий его вопрос – он никак не мог понять, что такое граница контакта. И ведь точно знал, что именно написано в соответствующей главе руководства, и пересказать мог близко к тексту, а все равно не понимал. Ну, вы знаете, как это бывает, когда теория в голову не помещается и из ушей торчит! И что ему было делать?! Решил он за клиентами понаблюдать, когда эта граница наметится, да супервизора поспрашивать, может быть объяснит доходчивее. Супервизор у него был мужик простой, бородатый.
Сначала он заметил границу контакта, когда клиент ему на ногу наступил нечаянно. Так близко на сессии сел, что терапевт бандерлогом себя почувствовал. Это, кто не в курсе, из сказки про Маугли, когда Шер-Хан бандерлогов «еще ближе» подзывает. Только не понял терапевт, чья это граница контакта была – его или клиента… И кто в этот момент организмом был, а кто средой… Но судя по тому, что терапевт ногу отдернул, он организмом-то и был. С другой стороны, это же клиенту положено организмом быть, а терапевту средой… что-то тут было явно не додумано… Два организма в одной среде он представить мог, а вот две среды – нет.
В другой раз он задумался о границе контакта, когда на кошку пушистую поглядел.
- Интересно… - подумал терапевт, а у кошки граница контакта есть? Кошка точно организм в среде на улице. И что там у нее на границе контакта? Мыслей точно нет, чувств тоже не должно быть… Хотя, как знать, ласкается же…Остаются ощущения, да образы какие-нибудь, мышей или хозяйки с китикетом.
А последний раз, перед тем, как с супервизором встретиться, он еще поразмышлял о том, что граница контакта находится там, где происходит контакт.
- Знать бы, где это…- подумал терапевт и почувствовал с ужасом, что голова его явно в размерах увеличивается за счет давления мыслей изнутри. Ну, да супервизор все знает, объяснит. *
Пришел терапевт к супервизору, так мол и так, говорит, скоро навязчивость у меня сформируется - только и делаю, что хожу целыми днями, да границу контакта выискиваю.. да действительность членю, на среду и организм. Что делать? А супервизор, как и следует мудрому, опытному, повидавшему, почитавшему, да прочувствовавшему многое, да еще бородатому, сказал:
- Не торопись, не психуй и попроще к этому относись, коллега. Мало ли что Перлз сказал. Он еще про слоновье говорил, помнишь? Абстракция это, коллега. Чистой воды абстракция. Для очень нестарых, просто-таки начинающих терапевтов, чтоб не страшно им работать было. А ты уже в новичках засиделся.
- Ну а как же...? - изумленно спросил терапевт, и, не договорив, стал проверять, под ним ли кресло, пол ли под ногами.. и есть ли подлокотники под руками, чтоб не упасть.. потому что мир-то его рушиться стал.
- Вот так вот, коллега - сказал супервизор. Посмотрел внимательно на судорожно ищущего опору терапевта, дождался, пока тот ее найдет, и добавил:
- Ну как, есть кресло? Есть пол? Есть подлокотники?
- Ага… - тихо сказал терапевт, немного смущаясь.
- Вот тебе и граница контакта. Она как любовь - ее только почувствовать можно, но не показать и не описать. Вот и вся загадка.
* А дальше полсказки Юлька Верятина сказывает.
 
Про стррааашный сон.
 
У прекрасного своей нестаростью терапевта сидел клиент, и рассказывал ему заботливо припасенный с прошлой недели сон.
- Когда я расстался с ней, небо заволокло тучами, - взвыл клиент, - и стало темно. Все вокруг задрожало и содрогнулось… Наступила полная тишина…
Терапевт почувствовал, что где-то в середине его естества что-то негромко, но внятно екнуло, хотя в окно заглядывал белый день, а с улицы постоянно слышались звуки идущего транспорта.
- И тут я вижу, как из темноты ко мне тянется какой-то слизистый сгусток, обволакивает меня, и я ощущаю, как меня начинает затягивать вовнутрь.
Клиент содрогнулся, и на его лице появилось беспомощное выражение. Сердце терапевта мягко спланировало куда-то вглубь живота. Максимально незаметным движением он положил большой палец на запястье, убеждая себя, что сердце работает и на новом месте. Клиент коротко взглянул на терапевта и, убедившись в наличии нужного эффекта, трагически зашептал:
- И вот ОНО затягивает меня внутрь, и внезапно я вижу перед собой огромную зубастую пасть с красными губами. Пасть приближается ко мне, а затем останавливается и замирает.
Терапевт облегченно вздохнул.
- Но…
Терапевт снова напрягся.
- Это длится совсем недолго, и пасть снова начинает приближаться ко мне, а красные губы делают отвратительное причмокивающее движение. Я вижу розовые десны, большие белые резцы, острые клыки и даже зубы мудрости - оба с пломбами, - снова заныл клиент
На последних словах терапевта передернуло.
- А потом вдруг пасть исчезает, и на ее месте я вижу вас. И тут я просыпаюсь! - с ликующей интонацией эстрадного конферансье, - объявил клиент, - Давайте же поговорим про то, что же это мне такое приснилось.
- Нуууууу, … - удлинил за счет ууу потенциальную паузу обескураженный сном терапевт, - Нуууууууу… А зачем вам это?
- Как зачем, - удивился клиент, - Хочу все про себя знать!
Терапевт представил себе четырехшаговую «работу» с зубастой вагиной и заскучал окончательно.
- Нет, - сказал он решительно, - сегодня не будем работать со сном. Поработаем в следующий раз! Кстати, на прошлой сессии вы хотели рассказать мне об отношениях с вашей женой… Быстро заскучав от детально перечисляемых клиентом прегрешений его жены, он с надеждой подумал о супервизоре.
Супервизор слушал терапевта, довольно похмыкивая в бороду. Услышав про причмокивающее движение зубастой пасти, немедленно вдохновился, засиял глазами и попросил терапевта этой самой пастью побыть. Терапевт сначала неохотно растопырил пальцы-зубы но, неожиданно для себя, причмокивая от удовольствия, попытался поймать ими воображаемого клиента. А, поймав, с аппетитом съел и утерся воображаемым полотенцем.
- А что еще можно сделать с таким занудой? - задал он вопрос в никуда. Из никуда с явным аппетитом ответили, - Сожрать, только сожрать!
 Терапевт засмеялся.
- Ну, не совсем так, - мягко возразил супервизор. И мудро добавил, – Поиграть тоже не мешает.
 
Про тупик имени Фрица Перлза.
Однажды предельно нестарый психотерапевт зашел с клиентом в тупик имени Фрица Перлза. Вот, по-честному, вам какой вопрос больше интересен - «Как они туда попали?» или «Что они там делали?». Мне – так оба всегда интересны. Следовал-следовал терапевт за клиентом, вопрос за вопросом спрашивал, а клиент ответ за ответом отвечал. Так и зашли в тупик. Сидят и смотрят друг на друга.
- Чем это мы тут занимаемся? – думает клиент.
- Что это мы такое делаем тут? – думает терапевт.
И снова друг на друга смотрят. Доброжелательно так.
- Будет он мою проблему решать? – думает клиент.
- Сколько до конца сессии времени осталось? – гадает терапевт, а глаза скосить на часы боится. Неприлично как-то… И опять смотрят друг на друга с добром. Терапевт новые вопросы спрашивает, а клиент новые ответы отвечает. И ждут чего-то оба – то ли чуда чудесного, то ли когда же это к такой-то матери закончится. Речи - сладость, а мысли – не радость. Неаутентичненько у них получается.
- Ничего не понимаю, - думает клиент
- Ни фига не понимаю, - думает терапевт. И снова внимательно так друг на друга смотрят и вежливо улыбаются. А времени до конца сессии еще тридцать минут. Упахаться можно при желании!
И тут предельно нестарый терапевт вопрос вспомнил, который супервизор ему часто задавал. «Что с вами сейчас происходит?» называется. И задать его вслух решил, да оговорился и сказал:
- Что с нами сейчас происходит?
И так грустно это у него произнеслось, что клиент тоже на него грустно посмотрел и сказал:
- Ничего не получается…
И они молча грустить стали. У Перлза по плану в этом месте фаза взрыва должна быть, сначала внутреннего, а потом и внешнего. А после взрыва, говаривал классик, все хорошо бывает... Вот ведь какой воинственный был наш отец-основатель! Вы только представьте себе внутренний взрыв! И как вам это?
Но иногда в тупике просто грустно и хорошо еще, если вдвоем грустно. Ведь это чистая правда, что у нестарого терапевта и опыта профессионального маловато, и навыки еще не все отработаны, и не много он понимает про людей в своей предельной нестарости… Одна отрада да печаль, что проходит это довольно быстро. Лет за двадцать и проходит. Вместе с нестаростью...
 
 
Про передачу ответственности клиенту.
 
 
Сидел, однажды, пока еще не старый терапевт у супервизора и про клиентку рассказывал. А супервизор кивал ему мудро и глаза прикрывал, размышляя над случаем…а может быть и просто дремал… этого терапевту понять было не дано. Да он и не старался особенно, привык.
- И вот она мне говорит, - не без удовольствия произнес терапевт, - что впервые видит такого молодого и такого умного терапевта, который ее так хорошо понимает.
- Что он Гекубе? Что ему Гекуба? – пробормотал супервизор, не открывая глаз.
- А? Что? Кто? Кого?– заметался терапевт, но списал все на молниеносно приснившийся супервизору сон. И продолжил:
- А потом она сказала, что обязательно все так и сделает, как мы с ней обсудили, потому, что это просто гениальное решение ее проблемы. И в конце меня поблагодарила и сказала, что обязательно скажет всем, что к психотерапевту должен ходить каждый интеллигентный человек.
- Ну, и? – спросил супервизор с закрытыми глазами.
- А потом пришла, - нехотя признался терапевт, - и сказала, что ничего не получилось. Муж меняться категорически отказался. А такой, как сейчас, он ее не устраивает, она хочет такого как П-тин. Чтоб комплименты говорил и цветы всегда дарил. И мы снова стали обсуждать ее отношения с мужем. Знаете, она смотрела на меня так, будто я сейчас с ней поговорю-поговорю, а потом что-то сделаю и он, как по волшебству, изменится… Похоже, что она удивлена была, что это я время тяну…
 По волшебствууу – задумчиво прогудел супервизор. – Иии?
- Не знаю я, что с ней делать! – сердито сказал терапевт, - Нет у меня волшебной палочки!
- Какие проблемы? – удивился супервизор, - У меня есть!
- А можно я на время возьму? - спросил терапевт.
- Конечно, бери. Только она работает выборочно.
- Как это выборочно?
- Помогает тому, кто сам не может. А кто сам может, тому не помогает.
Через неделю сидел пока не старый терапевт у супервизора и про клиентку рассказывал.
- Взмахнула она раз волшебной палочкой - нет эффекта! Второй раз взмахнула – тоже нету! А на третий – обрадовалась:
- Значит, я МОГУ с этой проблемой справиться?! Это от меня зависит, чтобы любил?! И домой к мужу побежала, чтобы любил. И с порога-то ему в объятия и кинулась. И стали они с мужем жить поживать, да добра себе и друг другу наживать.
Терапевт протянул супервизору его волшебную палочку:
- Я для себя тоже такую сделал. По образу и подобию, так сказать... Спасибо! И с чувством руку пожал.
 
Про точную траекторию взгляда.
 
Вышел однажды один нестарый терапевт один в чисто поле и обнаружил там сидящего на стуле клиента. Что ты тут делаешь? – удивился терапевт и от удивления присел на прихваченный с собой на всякий случай стул. Проблему решаю, - сказал клиент – Только вот никак не решу. И продолжил решать ее дальше, с выражением на лице рассказывая кому-то в поле что-то понятное только ему самому. Терапевт почувствовал себя лишним, но уходить не стал, лишь затосковал отчего-то.
- Ну и как, решил? – спросил он клиента через полчаса. Нет, - трудолюбиво ответил клиент – Не решается никак, очень сложная попалась. И снова заворковал что-то себе самому. Взгляд клиента концентрировался где-то на линии горизонта и по обывательским представлениям мог считаться мечтательным.Терапевт пятнадцать минут посомневался, но все-таки спросил:
-Так может вместе попробуем?
- Нет, - твердо сказал клиент, - Папа говорил, что я сам все решать должен. А я как папа!
- А я тебе зачем тогда?, - спросил терапевт, - Чего ты от меня хочешь?
- Не знаю, - честно сказал клиент и горько зарыдал.
А тут и сессия как раз кончилась. И пошел терапевт к супервизору горе клиента мыкать. Шел он по полю, шел и дошел, много трудностей превзошел и, наконец, нашел сидящего супервизора. Все же остальные супервизоры куда-то целеустремленно шли, либо медитировали в сторону солнышка. А один так вообще не отрываясь новости по телевизору глядел. Нет, этот TV supervisor точно терапевту не подходил!
Найденный супервизор был бородат и справлялся на тот момент примерно с полутора десятками умных мыслей. Терапевта он и не заметил, поскольку это было пиковое состояние процесса его мышления, и где-то близко он уже грезил инсайтом. Терапевт и козликом скакал перед ним, и плакал, и убедить пытался в том, что в супервизии нуждается…и все безрезультатно. Наконец, доведенный до полного отчаяния терапевт решил проверить, а жив ли супервизор на самом деле и посмотрел точно в глаза.
Супервизор вздрогнул и полностью вернулся в «здесь и теперь»… Ну-с…, – ласково сказал он терапевту, - В чем проблема?
А дальше у них все хорошо было.
 
Про птицу-Нептицу.
Жил-был нестарый психотерапевт, который считал себя психотерапевтом с самой маленькой буквы «п» на свете. Вот такой - пСИХОТЕРАПЕВТ. А хотел он быть с самой большой «П» - Психотерапевт, но таким еще стать не успел, и по этому самому поводу твердо отказывал всем возможным клиентам. И чем настойчивее они просились на консультацию, тем тверже он им отказывал.
И вот, однажды, он подумал, что что-то в этом не так и решил пойти к супервизору. Супервизор посмотрел на него очень внимательно и запустил руку в «пространство МЕЖДУ». И вытащил оттуда птицу-нептицу… С одной стороны на нее посмотреть – маленькая, серенькая, ничего не видно - с фоном сливается… с другой – чистый павлин! Гребень топорщит, хвост распускает, кричит противным голосом.
Супервизор рассмотрел птицу-нептицу, сначала в очках, потом в лупу, а потом и под электронным микроскопом и показал терапевту. И решили они сделать для птицы-нептицы красивую клетку, голодом не морить, водичку чистую подливать и навещать время от времени. Чтобы помнить как это у людей бывает. А в помощь терапевту позвать лошадку рабочую обыкновенную. Она и шагом может, и рысью, и галопом иногда. Говорят, что еще и иноходью, да только она этого без надобности не показывает. И в еде неприхотлива - траву щиплет, да воду ключевую пьет.
А в конце сессии супервизор молодость вспомнил... прослезился по-старчески, тепло на терапевта посмотрел и сказал:
- Бывает!...
 
 
 Про испанского дона
 
 
Жил-был нестарый терапевт, неженатый да бездетный. Матримониальных планов на ближайшее будущее не строил, жил себе поживал, учился да работал. Ходил в спортклуб, пиво с друзьями пил, ну и, как водится, на дни рожденья, да на шашлыки тоже ходил. Все у него хорошо было, и утром он обычно просыпался с ощущением праздника. Ведь новый прекрасный день настает! Такая вот совершенно сказочная свободная жизнь у него была, мечта голубиная… А тут незадача - клиентка в него влюбилась, да не просто влюбилась, а как говорится, втрескалась по уши. Сидит и большими глазами на него смотрит, вместо того, чтобы себя осознавать, да свои проблемы. Прямо-таки любовь-кольцо, а у кольца начала нет и нет конца - получается.
- Что вы чувствуете? – интересуется терапевт.
- Ай лав ю… - хочет сказать клиентка, а язык-то и не ворочается. Таращится на него и мычит что-то нечленораздельное… А терапевт старается, к осознаванию клиентку тащит, но работа эта примерно такая же, как из болота тащить бегемота. Устал терапевт, что делать – не знает, просто сидит и на клиентку глядит. А у клиентки надежда в груди легонько так зашевелилась и прошептала, - Как он на тебя смотрит! … Может, любит все-таки?
- Что вы от меня хотите? – задает опасный вопрос терапевт.
- Я? – спрашивает клиентка и опять затягивается момент невыразимого. И опять слезы в глазах озерами стоят. В общем, полный абзац, другое слово, конечно… А тут еще такое дело, что клиентка навстречу терапевту иногда попадаться стала…и взгляды-кинжалы пламенные на него метать. То ли просто совпадение, то ли непросто. А в кресле напротив опять молчит-плачет. Испугался терапевт, классическую литературу вспомнил, Кармен и печальный результат этой страстной любви.
А тут и время супервизии подоспело. Слушает супервизор рассказ терапевта, ритмы фламенко по рукоятке кресла отстукивает, подпевает негромко и головой так горделиво снизу вверх подергивает. Это на нем проекция терапевта проявляется-выходит. А он человек простой, демократичный, позволяет ей полностью себя показать. Жаль только, что терапевт - мужчина, и вся эта красота втуне пропадает. А может и не втуне, потому что супервизор с кресла-то встал, правильную стойку принял и ну ногами ритм отбивать… и терапевта приглашает. Встал терапевт в стойку, распрямился красиво, правую руку за спину заложил и на зеркало волшебное обернулся. И… видит в нем благородного испанского дона с горящим взглядом. Попробовал ритм отбивать – получается! Да, удовольствие-то какое! Так они с супервизором друг перед другом и отбивали, пока ноги им про себя не напомнили. Дескать, не забудьте, мужики, что завтра опять нужны будем…
И почувствовал себя терапевт Мужчиной (да-да, с большой буквы!), которому любовь женская, хоть и в переносе она тут по определению, важна и приятна. Мужчиной, который ее очень ценит, независимо от того, влюблен ли он сам. Мужчиной, который способен наслаждаться жизнью даже на терапевтической сессии.
Ну, я думаю, вы уже сами догадались, что клиентка заговорила. А я добавлю, что стихами заговорила. И очень хорошими, трогательными очень стихами.
 
 
Про самое настоящее спасибо.
 
 
Пришел однажды нестарый терапевт к супервизору красный как рак вареный. Или как мак цветущий. Супервизор красный цвет любил, но терапевту он как-то явно не шел. Поэтому и пошутил сурпервизор, по какому поводу терапевт такой коммунистически-, а не коммуникативно-ориентированный, ходит.
Оказалось - стыдно терапевту за свою работу с клиентами – «так ли он должен работать!» и «такой ли результат работы должен быть!». В одном случае клиент ушел и не поблагодарил, а значит и не за что было. В другом – не успели итог сессии подвести, а значит все впустую прошло. А в третьем – клиентка терапевту сказала, что деньги за разговоры платить жалко и нельзя ли бесплатно приходить, в рамках общей благотворительности. И это значит, что он совсем ничего не стоит, как терапевт, раз ему даже денег жалко дать на пропитание.
Грустно терапевту, и перед супервизором суперстыдно, и перед коллегами тоже. Ведь они-то, ясное дело, гораздо лучше работают, любому ежу понятно. Клиенты от них навсегда счастливые уходят, проблемы у них, как цепи с ног спадают, а крылья у них отрастают такие, что любо-дорого смотреть, как летают по жизни. Только он какой-то - то ли недоученный, то ли невинченный… Сидит перед супервизором, ног не чует, дыхание чейнстоксово, глаза в кучку. Супервизору его и жалко, и смешно, и сердится супервизор на то, что он с собой делает…
И вот достал супервизор сундучок заветный, вы о нем помнить должны. Там всякая всячина для супервизии сложена. Вытащил из него сокровища-драгоценности – колечки, камешки, браслеты, колье, чаши золотые да блюда серебряные и много чего. Ну, примерно, как в «Пиратах ХХ века» получилась куча, утрирую конечно. Разделил горку на две равные части – себе и клиенту. Две горки получилось. И попросил говорить, чем он, терапевт плох, и чем супервизор хорош. А у терапевта это так просто гениально получается – точно песню поет! Оду супервизору и антиоду-себе. Складно выходит, вот как привык с собой обращаться… Как только терапевт про себя плохо скажет, супервизор из его горки в свою драгоценности перебрасывает. Уменьшается горка у терапевта, а у супервизора растет. А как только сокровища у терапевта закончились, супервизор с него последнюю рубаху снять попытался… и ботинки… Практически голым-босым оставить…
Остановился терапевт, задумался. Это что же получается, из того, что нам всем дается, он сам себя ценности лишает? Решил по-другому сделать, про себя что-то достойное сказать, но так, чтобы по правде было… Супервизор ему несколько колечек назад отдал и два золотых дублона. Признал терапевт, за что можно было его поблагодарить - алмазное колье назад получил. Итог сессии прикинул со вторым клиентом – супервизор ему чашу вернул. Терапевт даже цвет лица поменял на более человеческий – телесный с легким румянцем…
И сказал терапевт супервизору спасибо. Но не такое, как обычно, вежливое, а самое настоящее, драгоценное спасибо. То спасибо, которое от сердца к сердцу летит свободно. И с теплом принимается.
 
 
Про честное супервизорское.
 
 
Пожаловалась одному нестарому психотерапевту клиентка на то, что никак не может царевича-королевича встретить и замуж за него выйти… По жизни ей все больше незнамо-кто-такие сапожники-портные попадаются. И понять она не может, как этот венец безбрачия снять. Его даже белая ведьма снять пыталась за кольцо золотое, да держался венец очень крепко и ничего не вышло… а кольцо к пальцу у ведьмы приросло, так и ушло вместе с пальцем. Неспроста это, ох неспроста! А в другой раз - экстрасенс знаменитый пытался образ олигарх-царевича на стенке материализовать. Чтоб узнала, значит, когда встретит. У него уже за пять тыщ не получилось, они в тонкие сферы попали. Посоветовали ей люди добрые к психотерапевту сходить. Все меньше денег берет! И вот она - тут... Деньги, заранее приготовленные, в кошельке на коленях лежат, а клиентка сидит и на него с надеждой смотрит.
Послушал терапевт про ведьму, венец и попытку материализации суженого и ажнак взмок! С этим к нему еще не приходили. Все больше про то приходили, как маму поменять или, на худой конец, с собой справиться... Но решил-таки попробовать, потерапевтировать… вдруг получится, а не получится, так ОПЫТ будет! И начал он ее спрашивать про то, как царевича-королевича ищет, а сапожника-портного находит, про то, отчего деньги за волшебство платит, да почему в него верит, ежели результат не налицо. И, вообще, чем ее сапожники-портные не устраивают…ведь одевалась-обувалась бы как надумает… А клиентка ничего осознать не может или не хочет и все на кошелек намекает, мол, сам осознай - вот они, денежки-то, снимай скорей венец, не томи… Терапевт работает в хвост да в гриву, а клиентка знай царевича-королевича ждет… Остановился терапевт, чувствует, что не то делает. Иваном-дураком себя назвал и загрустил отчаянно, что учился-учился, да так ничему и не научился. Даже денег с клиентки не взял, совесть не позволила, посмотрела на него укоризненными клиентскими глазами и сказала: Эх, ты! А я-то думала…
И поплелся терапевт супервизора в себе разочаровывать. Ведь до этого-то супервизор очарованный им ходил, верил в его совершенно сказочные способности… Идет и думает, как же супервизору сказать-то, что он ничего не может… Даже денег не может за работу взять, не говоря уже о самой работе. И вот сидит он напротив супервизора и глаз поднять не смеет. А супервизор глядит на него ясными синими очами* (жаль только, что терапевт этого не видит), да песенку насвистывает - Мани-мани-мани!
- Не смог, значит, ты венец-то снять, - наконец, проговорил супервизор, - У такой клиентки и я бы не смог. Жаль, конечно. Хочется каждой жене по мужу-олигарху дать, да где ж их набрать-то столько? И куда остальных девать, не царевичей-королевичей? А себя куда, любимого? В постриг? Да, ты не беспокойся, встретит она хорошего сапожника-портного, влюбится, да цели-то и поменяет.
- Правда? – оживился терапевт.
- Честное супервизорское! – хмыкнул супервизор, незаметно скрестив большой и средний пальцы – Если за олигарха не выйдет! И напел терапевту голосом артиста Миронова:
- Пусть бесится ветер жестокий, в тумане житейских морей белеет мой парус такой одинокий на фоне стальных кораблей...

* Обычно они у него карие.
 
 
Про гештальт-палочку.
 
 
К одному еще нисколько не состарившемуся психотерапевту пришли на прием супруги. Хотели отношения наладить. Пожаловались, что живут плохо, ругаются.
- Двадцать пять лет живем как кошка с собакой! - сказала жена
- Вот видите! – обрадовался муж, - При вас уже собакой обзывается… А представляете дома что происходит!
- Что дома? – завопила жена – Что ты врешь-то? Сам, вчера, во сколько домой пришел? Небось у своей был!?
- Ага, пришел… посуда не мытая, холодильник пустой, к поварихе жить уйду, по крайней мере, сыт буду…
- Лучше к маме своей жить иди, там тебе бутылка молока с соской всегда ждет!
- Эээээээээ…. – интеллигентно попытался воспрепятствовать скандальной ситуации терапевт, но его не услышали…
И так они спорили все оставшиеся пятьдесят девять минут, а терапевт перестал уже слова различать, поскольку они все в кучу смешивались и на фонемы разваливались. И, обещая наладить отношения в следующий раз, супруги ушли… Из-за двери еще довольно долго были слышны междометия, вопросительные и восклицательные знаки. Наконец, все стихло…
- Никогда не женюсь, - пробормотал терапевт и задумался. Оставшись в одиночестве, он почесал в затылке, потом мизинцем начистил до блеска ушные проходы, потом поковырялся в носу, попил водички, разобрал стол от лишних бумаг, съел завалявшееся там печенье и полистал «Семейную психотерапию» Николса и Шварца. Главы «Что делать с обезумевшими супругами» в ней не было. Делать было нечего, а только идти к супервизору… И терапевт набрал заветный номер…
А в это время супервизор посуду дома мыл, и внутри себя изо всех сил к компьютеру рвался - статью в «Studies in Gestalt Therapy» доделывать. А потому еще и параллельно ругался с женой про несправедливую дележку домашних дел. Во как многие супервизоры могут – три дела сразу делать! Но время терапевту все же назначил, потому как не было для него работы важнее, чем эта.
Выслушал супервизор нехитрый запрос терапевта «Что мне с ними делать?» и коробочку заветную достал, что на верхней полке лежала. А в коробочке палочка волшебная была из гештальт-дерева. Задашь вопрос, взмахнешь палочкой - тут тебе и ответ внутри появляется!
- Начинай! – подбодрил супервизор, усмехаясь по обыкновению в густую черную бороду.
- Что мне с ними делать? – вяло взмахнул палочкой терапевт.
- И что мне с вами делать? – родился где-то внутри бодрый ответ.
- Что вы хотите от меня? – осмелел терапевт.
- Что я сам-то хочу? – весело повторило внутреннее эхо.
- О!- догадался понятливый терапевт – Спасибо, палочка! - и зачастил:
- Я хочу кляп импортный со вкусом ...ээээ...черничного йогурта, слуховой аппарат и фильтр для базара качественный. На одного надеваю слуховой аппарат и кляп, а на второго фильтр. А потом менять буду согласно очередности… Перечисленные предметы сначала материализовались, а потом медленно истаяли в воздухе.
А ноги терапевта быстро побежали по полу в сторону своего кабинета. Супервизор же бережно положил гештальт-палочку в футляр сафьяновый и усмехнулся в бороду еще раз… а может и не в футляр сафьяновый, может я это только что придумала, но усмехнулся точно.
 
 
Про ничейного зайца.
 
 
Однажды терапевт, которому до старости оставалось лет, как минимум, пятьдесят пришел к нестарому совсем супервизору. Собственно он к своему старому собирался, с бородой который, да тот в это время в отпуск укатил в заморские страны. А у этого борода еще не выросла, лицо гладкое, собой пригож, ровно девица красная, но взгляд чересчур серьезный. Да и мурки усатой у него не было…что тоже не в его пользу было.
- У меня все отлично! Работа спорится, клиенты в очередь перед дверями сидят – неожиданно услышал самого себя терапевт, – А какиие осознавания бывают, какие инсайты?! … Не какие-нибудь себе инсайтики… Инсайтища!
И тут он даже губами причмокнул в полном восторге от самого себя.
Да?! – восхитился нестарый еще супервизор и снова замолчал.
- А вот третьего дня клиентка приходила сексуальную проблему решать… Так решили за одну сессию. Цветы потом подарила и одеколон мужской за пять тыщ.
Тут он себя даже слышать перестал, а только чувствовал себя щепкой на гребне цунами. Его несло.
- А у тебя клиенты-то бывают? – жалостливо спросил он супервизора, - Ну два-три в неделю-то есть?
Супервизор улыбнулся и молча кивнул.
- Вот не помню, чего и зашел, - осознал про супервизорское пространство терапевт, - А ты не знаешь случайно?
- Знаю, - ответил супервизор, пошарил в пространстве и вытащил оттуда за длинные уши перепуганного зайца. Заяц икал от страха и умоляюще смотрел на супервизора.
– Не твой будет?
Терапевт отнекиваться стал, не мой, дескать… Где взял, туда и положь, может, кто подберет, чей заяц будет…
- Так что, с этим-то делать? – спросил супервизор, - Может, поджарим? Или... Недавно читал, что запеченная зайчатина в горшочках чудо как хороша!…
 На этих словах заяц прижал уши и отчаянно зарыдал. А терапевт по натуре добрый был малый и решил-таки бедного зайца спасти. А как в руки-то взял, так все сразу и понял. На этот раз без волшебного зеркала получилось.

Назад к списку
Rambler's Top100

сОДЕЛУ ГЙФЙТПЧБОЙС